Тишина рядом с нами давила. Хотя у врага было шумно. Пехота вермахта практически гуляла по полю. Солдаты деловито таскали рифленые зеленые цинки с патронами и характерные плетеные укупорки с минами, готовясь к новому этапу штурма. Если бы они сидели на дне траншей, прильнув к оптике прицелов и пялясь в сторону советских позиций, мы бы уже рванули. Но сейчас они маячили на брустверах, перекуривали, поворачивались, чтобы вернуться к машине с минами, чтобы взять новую ношу. И наше появление в поле засекли бы в первые же секунды.

Говорят, что ждать и догонять — хуже всего. Но лежать в высокой, колючей траве в сотне метров от врага, слушать обрывки чужой гортанной речи, чувствовать, как пот ест глаза, и ожидать малопредсказуемого начала боя — это была пытка, выматывающая душу сильнее любого марш-броска.

— Командир… посмотри-ка на три часа, — едва слышно, одними губами выдохнул летун, бесшумно подтягиваясь ко мне по-пластунски. Его глаза из-под сдвинутых на лоб квадратных летных очков-консервов лихорадочно блестели.

Я осторожно выглянул из-за узловатого корня сосны. Сначала всмотрелся невооруженным глазом, чтобы стеклянные линзы моего полевого Б-6 не дали предательский солнечный блик. Оценил обстановку. Затем прикрыл объективы бинокля ладонями, оставляя лишь узкую щель для обзора, и прильнул к окулярам.

То, что я там увидел, заставило сердце ударить в ребра с утроенной силой. Ситуация резко менялась.

Я тут же вскинул руку со сжатым кулаком. Жест, понятный без слов: всем приготовиться к бою.

— Ждем! — прошептал я. — Но подобраться, проверить конечности, чтобы не затекли, при необходимости не вставая размяться.

Я осторожно раздвинул ветки и вновь всмотрелся в бинокль. До немцев было метров семьдесят. Фрицы чувствовали себя вольготно: их тыл им казался несгибаемым, слишком уж самоуверенно они до того перли к городу, быстро, быстрее, чем, так получилось, как немцы дошли до пригородов Гомеля.

Даже тут, всего-то в двух километров от наших позиций они, как у себя под Берлином, беспечны. Да, небольшой бугор давал кое-какое прикрытие. Но что ли нет у нас даже минометов, чтобы закинуть сюда?

Но эти мысли пронеслись в голове быстро, точно быстрее, чем двигался по накатанной грунтовке, рыча мотором, тяжелый «Опель-Блитц», груженный, скорее всего, боеприпасами. Он остановился не выезжая к месту разгрузки. Водилы и сопровождение из двух солдат в кузове решили перекурить, прежде чем появиться на глаза командованию и начать таскать мины, скорее всего, их, на передовую.

Два водителя-немца, расстегнув мундиры от жары, беззаботно курили на подножке. Солдаты, разомлевшие от солнца, пили воду и лили ее себе на головы.