— Старшина, — я чуть подался вперед и одним лишь движением глаз указал на эту парочку. — Глаз с них не спускай.

— Да уже, командир, — едва слышно, сквозь зубы процедил пограничник. Его правая рука незаметно легла на кобуру. — Может, проще их… по-тихому в расход пустить? Дурное затеяли. Есть подозрение, что они уже пробовали лыжи навострить к немцам. Я на последнем привале их пас.

Звуки боя вдали постепенно стихали, переходя в редкую, ленивую перестрелку. Накал эмоций, вызванный боем, понемногу спадал. Пора было брать отряд в руки.

— Продолжаем. По тем бойцам, так при прорыве смотри за ними, если что, то стреляй, — сказал я тихо, но после чуть повысил голос, чтобы слышал каждый боец в балке. — Вижу два варианта. Вариант первый: отходим в глубокий немецкий тыл. Оттягиваемся километров на десять, устраиваем засаду на грейдере. Берем немецкий грузовик, переодеваемся в их форму и нагло прем на прорыв к своим прямо по дороге.

Я выдержал паузу, наблюдая за реакцией. Звучало, как сказка. Вот только я знал, что это возможно. С подготовленной группой, и не такое можно. С подготовленной…

— Вариант второй: прямо сейчас, под прикрытием отголосков боя, сломя голову рвем через ту самую брешь в шестьсот метров между немецкими опорниками. Шансы проскочить «на дурака» есть. Но высока вероятность попасть под кинжальный перекрестный огонь. Достаточно одному расчету MG-34 вовремя развернуть ствол в нашу сторону — и они выкосят всю группу под ноль в чистом поле.

Я замолчал, задумчиво вертя в руках сорванную травинку. Проговаривать эти варианты вслух оказалось важно в первую очередь для меня самого. Когда крутишь мысли в голове, часто упускаешь общую картину.

И сейчас, озвучив их, я понял: меня не устраивал ни первый, ни второй вариант. Мало того, что оба были сродни русской рулетке, так я еще и не был уверен в монолитности своих людей — те двое дезертиров тому подтверждение. Но главное, оба плана строились на фатальном тактическом допущении: мы рассчитывали на то, что немцы совершат ошибку. Что не досмотрят машину. Что пулеметчик зазевается. Слишком много допущений. Так нельзя.

Строить план прорыва, рассчитывая на глупость врага — верный путь в братскую могилу.

— Так что, товарищи, расклад такой. Единственный рабочий шанс — это ударить им в спину на пике боя. Тогда уже от нас все зависит. От напора, меткости, если никто не струсит и поддержит огнем. И сделать это, когда начнется новая атака и фрицы увязнут в перестрелке. Врываемся на их позиции. Зачищаем траншею, глушим расчеты, забрасываем гранатами минометы, лучше немецкими, у нас-то две только, и под шумок, не задерживаясь, рвем к своим.