На столе перед ним лежали письма, несколько карт и тонкий нож для бумаги. Когда он потянулся к конверту, лезвие задело палец. Выступившая капля крови задержалась на коже. Сайлас даже не посмотрел на неё: едва заметное движение пальцев заставило кровь втянуться обратно, а тонкая царапина закрылась.
У всех «Жаждущих» подобное получалось в той или иной мере. Не обязательно так быстро и аккуратно, как у Сайласа, но сам дар был у каждого. Для нас это не было чудом. Это было ремеслом, которому каждый учился с момента обращения.
— Возможно, я хочу знать время, — ответил я.
— В таком случае часы в столовой показывают то же самое. Ты ходил к ним трижды.
— У тебя поразительно хорошая память.
Он отложил папку.
— Что случилось?
— Я встретил девушку.
— Она вампир?
— Нет. Она ведьма.
Сайлас закрыл глаза.
— Только не говори, что ты её убил.
— Я её не убивал.
— Ты обратил её в вампира?
— Нет, я её не обращал.
— Тогда что между вами произошло?
— Я её поцеловал.
Он долго смотрел на меня, затем молча раскрыл папку вновь.
— Сайлас?
— Да?
— Ты ничего не скажешь?
Сайлас откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня поверх очков. В комнате было прохладно. Плотные шторы не пропускали дневной свет, а камин давно погас. На полках стояли книги по истории, медицине, юриспруденции и несколько старых томов о магических родах. Между ними находилась фотография поселения, сделанная лет двадцать назад. Деревянные дома среди деревьев, общая дорога и люди, которые на снимке выглядели почти обычной семьёй. И всё же, глядя на снимок, я подумал, что та девушка никогда не видела ничего похожего. Её жизнь проходила среди стен, где каждое желание требовало разрешения. Наше поселение тоже было закрытым местом, но по другой причине. Там никто не должен был скрывать собственную природу от тех, кто жил рядом.
— Я выбираю слова, за которые меня не придётся вызывать на поединок.
Мне понравилось его благоразумие, хотя желание швырнуть в него чернильницу никуда не исчезло.
— Она не знает, кто я.
— Прекрасно. Не порть ей жизнь и забудь.
— Весьма дельный совет.
— Ты собираешься его к нему прислушаться?
— Нет.
— Тогда зачем спрашиваешь совета?
Я встал. Папки на столе касались устройства поселения, распределения охотничьих участков, жалоб двух семей на протекающие крыши и ещё десятка вещей, которыми не должен заниматься человек, мечтавший о вечной жизни. За год моего правления клан не развалился. Это был достойный результат.
— Скажи, — спросил я, — ты когда-нибудь чувствовал магию в поцелуе?
Сайлас помолчал.
МАРТИНА
Суббота, 21 мая 1927 года. Поздний вечер