— Значит, всё-таки Мартина.
— На сегодняшний вечер. Но я оставляю за собой право передумать.
— Это право я никогда бы у вас не отнял.
— Какая неожиданная щедрость.
Сайлас внимательно осмотрел нас обоих. Его лицо осталось бесстрастным.
— У меня срочные дела, — произнёс друг. — И, мисс Арин, советую вам не верить ни единому слову этого человека.
— Вы хотите сказать, что он лжец?
— Нет. Хуже. Он временами бывает искренен.
Сайлас поклонился и ушёл, оставив нас смотреть ему вслед.
Он пересёк улицу, не оборачиваясь, и исчез за углом. Я знал, что он не уйдёт далеко. Сайлас предпочитал лично убеждаться, что я не совершаю никаких глупостей. Мартина проводила его взглядом, затем посмотрела на меня.
Над нами грохотнул поезд. Железная конструкция над улицей дрогнула, по крышам ближайших домов пробежала дрожь, и на секунду разговор утонул в скрежете колёс. Мартина подняла голову, следя за вагонами, пока они не скрылись за поворотом.
— Я никогда не привыкну к тому, что поезда ездят прямо над улицами, — призналась она.
— А я не привык к тому, что люди добровольно стоят под ними.
— Вы опять шутите.
— Это мой самый безопасный недостаток.
— Мне нравится ваш друг, — сказала Мартина.
— Он получает такие похвалы редко. Обязательно передам.
Мы медленно пошли вдоль улицы. Я не предложил руку. Она держала пакет и, судя по взгляду, не была уверена, хочет ли вообще находиться рядом. Мы прошли мимо магазина шляп, булочной и витрины, где стояли радиоприёмники.
МАРТИНА
Суббота, 21 мая — воскресенье, 22 мая 1927 года
Я спрятала жасмин в молитвенник.
Это было глупое место для цветка, подаренного мужчиной, с которым я виделась всего три раза. Но именно там его никто не стал бы искать. Когда я вернулась в спальню, края лепестков уже начали темнеть, а стебель потерял упругость. Мне стало жаль цветок. Я не хотела, чтобы он увядал так быстро, словно вечер с Кристианом был всего лишь коротким сном.
Эдит уснула раньше меня. Я долго лежала неподвижно, прислушиваясь к её дыханию, а потом осторожно достала жасмин из молитвенника. Вспомнился мёртвый мотылёк, которого я видела в часовне. Тогда мне показалось, что от моих пальцев к крошечному телу потянулась тонкая нить. Я не понимала, как её найти снова, но очень хотела попробовать.
Я положила цветок на ладонь и закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Я уже решила, что всё придумала, когда почувствовала знакомую прохладу. Она коснулась пальцев и словно прошла сквозь стебель. Я не стала отдёргивать руку. Мне казалось, что я должна лишь захотеть, чтобы цветок снова стал крепким.