— Я его не избирала.
Она встала.
— Ступайте в часовню. Сегодня вы останетесь после ужина и напишете длинное сочинение о послушании. А завтра мы продолжим разговор, когда вы избавитесь от этого бунтарского настроения.
Я поднялась. У двери меня остановило её следующее замечание:
— И я надеюсь, никто посторонний не внушает вам подобных мыслей.
Впервые мне захотелось защитить Кристиана не столько от подозрений, сколько от того, чтобы его превратили в объяснение всего, чего во мне не понимали. Он не вложил свободу мне в голову. Он только показал дверь, возле которой я стояла много лет.
— Нет, матушка, — сказала я. — Это только мои мысли.
В часовне я долго сидела перед распятием. Я не перестала верить в Бога за одну неделю знакомства с красивым мужчиной. Я по-прежнему любила тихие службы, запах ладана, старые псалмы, голос сестры Женевьевы. Но мне становилось всё труднее поверить, что Бог может требовать от меня отказа от жизни только потому, что родной матери так удобнее.
— Я не хочу быть неблагодарной, — прошептала я. — Просто я хочу хоть раз чего-нибудь для себя.
Я смотрела на распятие и пыталась понять, почему мне так стыдно за собственное желание. Я не просила богатства, не мечтала о титуле или красивом доме. Мне хотелось увидеть море, выбрать книгу, самой решить, когда выйти на улицу, и однажды проснуться без ощущения, что весь день уже расписан за меня.
Я вспомнила, как мать оставила меня у ворот, как сестра Беатрис говорила о благодарности, как Эдит смеялась над моими нелепыми шутками. Я любила многое в этой жизни, но любовь не означала, что я должна навсегда отказаться от всего остального. Эта мысль не сделала меня смелее мгновенно. Она лишь перестала казаться невозможной.
В ответ в открытое окно ворвался весенний ветер и перевернул лист молитвенника. Может быть, это была случайность, но мне захотелось считать это согласием на мой не озвученный вопрос.
ГЛАВА 11. КРИСТИАН
Среда, 25 мая 1927 года
До полудня я успел вернуться в поселение и провести короткое совещание. Дорога шла между соснами, затем спускалась к низкой долине, где стояли дома «Жаждущих». Весной там всегда пахло влажной землёй, древесной корой и дымом из кухонных труб. У главной дороги росли старые клёны. Их ветви закрывали крыши от постороннего взгляда, а за последними домами начиналась тренировочная площадка.
В большом зале уже собрались несколько старейшин. На стене висела карта поселения, под ней лежали списки дежурств и записки о ремонте. Мы обсуждали не только охоту и безопасность, но и то, кому нужен новый дом, кто возьмёт на себя обучение молодых, где лучше устроить мастерскую.