Письмо лежало рядом с чернильницей. На конверте был знакомый герб, а уголок бумаги слегка потемнел от дорожной влаги. Я не видела мать много месяцев, но узнала её почерк на письме мгновенно.
У матери был красивый почерк. Острые, наклонённые буквы будто стремились занять больше места, чем позволяла бумага. Она писала редко, но каждый раз после её писем меня ожидали перемены, о которых со мной не советовались.
— Садитесь, Вивьен, — сказала сестра Беатрис.
Я подчинилась. В кабинете пахло полировкой для мебели, мелом и сухими яблоками. За окном школьницы читали вслух на скамейке. Обычное утро, обычный май, обычная комната, в которой моей судьбе собирались придать окончательную форму.
— Ваша матушка подтверждает своё прежнее решение, — начала сестра. — После окончания класса вы останетесь при нашей общине. Первое время будете помогать младшим, затем пройдёте подготовку к послушничеству. Мы не сомневаемся, что вы оправдаете доверие, возложенное на Вас.
Я не сомневалась, что именно так она и скажет. Эти слова повторяли мне годами. Однако сегодня от них стало холодно.
— А если я не хочу? — спросила я.
Сестра Беатрис подняла голову от письма.
— Простите?
— Если я не хочу становиться послушницей.
Никогда раньше я не произносила этого вслух. Слова повисли в воздухе, и мне захотелось забрать их обратно. Я знала, как следует сидеть при старших, как не поднимать голос, как улыбаться умеренно и склонять голову своевременно. Меня учили всему, кроме умения говорить «нет».
— Вас охватило минутное сомнение, — решила сестра. — Такое бывает на пороге серьёзного выбора.
— Но почему его называют выбором, если никто не спросил меня, чего я хочу?
Она медленно сняла очки.
— Вивьен, ваша мать позаботилась о Вас, тогда как многие дети остаются без крыши и хлеба. Вы получили образование, пищу, одежду и духовное руководство. Благодарность должна быть сильнее мимолётных желаний.
Я опустила глаза. Эти слова всегда действовали безотказно. Они напоминали, что я живу в долг, и долг этот невозможно выплатить.
Но на этот раз я вспомнила Кристиана, который купил ненужную книгу только потому, что хотел мне её подарить. Вспомнила, как у озера он сказал, что моя жизнь принадлежит мне. И впервые подумала, а отчего самая простая забота постороннего человека кажется мне драгоценнее всех милостей, о которых я должна ежедневно благодарить?
— Я благодарна, — ответила я. — Но мне хочется увидеть мир, прежде чем я решу, где провести всю жизнь.
Сестра Беатрис побледнела от возмущения.
— Для девушки, избравшей духовный путь, мир не может быть развлечением.