На нём был светлый жилет, тёмное пальто и аккуратно завязанный галстук. Волосы, как всегда, лежали так, будто расчёска была для него необязательным предметом. Руки он держал в карманах, но взгляд возвращался к двери библиотеки каждый раз, когда кто-нибудь выходил наружу. Я увидела его из окна читального зала и чуть не уронила стопку книг.
— Так вот почему ты расчёсывалась полчаса, — сказала Эдит, тоже заметив мужчину.
— Не говори глупостей.
— Он смотрит на тебя.
— Эдит!
— Хорошо, хорошо. Я ничего не видела. Но ты должна рассказать мне, как его зовут.
Может быть, однажды я и рассказала бы. Пока мне хотелось оставить Кристиана только своим. Это было совершенно новое, постыдно сладкое чувство.
После того как мы вышли из библиотеки, Эдит объявила, что пойдёт чуть впереди и купит свечи в церковной лавке. Я поняла, что она даёт мне несколько минут, и в благодарность чуть не расцеловала её. Кристиан подошёл, когда подруга скрылась за углом.
— Добрый вечер, Мартина.
— Вы снова здесь.
— Удивительное совпадение. Мы оба оказались возле библиотеки, где вы обещали появиться.
— Я ничего не обещала.
— Конечно, конечно. Мне лишь посчастливилось угадать где Вы будете.
Я заметила, что он улыбается, глядя на мою руку.
— Что?
— Вы держите книгу вверх ногами.
Я поспешно перевернула том и обнаружила, что теперь он и в самом деле оказался вверх ногами. Кристиан рассмеялся, но без злобы. Мне почему-то захотелось ударить его книгой и одновременно рассмеяться самой.
— Зачем вы каждый раз приходите? — спросила я.
Он ответил не сразу.
— Потому что весь день думаю о том, как скоро снова увижу Вас.
Я покраснела до кончиков ушей.
— Так нельзя говорить девушке.
— Почему?
— Потому что она может вам поверить.
— Этого я и хочу.
В его голосе не было привычной иронии. Я вдруг увидела в нём не красивого незнакомца, которому нравится дразнить воспитанницу монастыря, а человека, действительно ожидавшего встречи. Мы стояли рядом с библиотечными ступенями, и шум Чикаго внезапно показался далёким и совершенно неважным.
— Мне нужно идти, — сказала я, хотя ноги не двигались.
— Я провожу вас до угла.
— Только до следующего.
— Хорошо.
Потом мы прошли ещё один угол, и ещё один угол… Мы шли вдоль тихой улицы, и Кристиан рассказывал о городе, каким помнил его много лет назад: о домах, исчезнувших после пожара, об улицах, поменявших названия, о первых автомобилях, которые казались нелепее конных экипажей. Он говорил так уверенно, будто видел всё собственными глазами.
КРИСТИАН
Вторник, 24 мая 1927 года
Сайлас нашёл меня возле окна в тот момент, когда я пытался убедить себя, что до вечера осталось совсем немного времени.