— Нашли?
Кейлан посмотрел на почерневшую пластину, будто ответ мог находиться среди трещин.
— В этом году комиссия получила материалы по параграфу о дополнительном магическом потенциале. После регистрации ректорат уже не мог сделать вид, что вашего дела не существует. Вас обязаны были вызвать на вводное испытание.
Я вспомнила четвертый конверт, казенную бумагу и формулировку, смысл которой так никто и не объяснил.
— Это вы устроили?
— Не один. Я собрал материалы и передал их по закрытому каналу Высшего Совета. Там Нолл не мог снять запрос одной резолюцией.
— Значит, в Совете у вас был человек.
— Да. Имя пока не назову. Если назову его, придется объяснить, почему он согласился открыть дело.
— И вы опять сами решили, какую часть правды мне можно знать.
— Да.
Он не отвел взгляд и не стал искать более удобную формулировку. От этого ответ не сделался лучше.
Я сжала пальцы на краю стола. Жжение от артефакта почти прошло, а злость, наоборот, стала сильнее.
— Вы ведь понимаете, что повторили Нолла? Он отказал мне, потому что якобы защищал. Вы молчали по той же причине. Цели у вас разные, но выбор оба раза сделали без меня.
Кейлан медленно кивнул.
— Тогда вы тоже это понимали?
— Тогда я видел один путь и не искал другого. Сейчас понимаю, насколько удобным он был прежде всего для меня.
Я отвернулась к защитной пластине. Трещины на ней уже погасли, но рисунок оставался. Поломка никуда не исчезла только потому, что контур перестал светиться.
— У вас с собой это письмо? — спросила я.
— Оригинал в фонде. Вынести его невозможно, на конверте стоит следящий знак. Я снял точную копию текста и печати.
— Покажете? — уточнила я.
— Да. На следующем занятии.
— Почему не сегодня?
— Копия хранится не здесь. И перед тем, как принести ее, я должен снять с нее один защитный слой. Он реагирует на ваш дар. После того, что произошло с диском, давать вам письмо без подготовки было бы безответственно.
— А вот это уже похоже на конкретную причину.
— Именно поэтому я ее назвал.
Я снова посмотрела на него. Он выглядел усталым. Оправдываться он не пытался. Свои решения называл своими и не пытался сделать вид, будто теперь они к нему не относятся.
— В письме было что-нибудь обо мне, кроме просьбы?
— Описание. Короткое.
— Какое?
Уголок его рта едва заметно дернулся.
— «Она обязательно найдет дверь сама. Не мешайте ей хотя бы войти».
Я закрыла глаза.
Это было очень похоже на папу. Настолько, что на мгновение малый зал исчез. Вместо него появилась старая кухня, огонек над свечой и голос, который уверял, что огонь не спрашивает разрешения.