Приставы дернулись. Председатель встал и собрал Эфир.
— Секира, — сказал я Вихрю негромко. — С ней задания у меня будут выходить лучше, а значит, это ради заданий, так ведь? Так что все спишется.
У стены засмеялся Илья.
— Сядьте, — сказал он председателю. — Теперь он в моем отряде, под моей клятвой, и это его первое задание. Трогать его не разрешаю. — Он посмотрел на Вихря, и голос у него стал вежливее, чем был за все это утро: — А вас я попрошу вернуть ему секиру. Будьте любезны.
Вихрь молчал долго. Потом сказал приставу, не глядя на меня:
— Принести из хранилища.
Я убрал ладонь. Он остался стоять у стены.
Крушитель внесли двое, за древко и под голову. Я протянул руку, и секира рванулась ко мне сама, легла в ладонь. Я сделал пару пробных взмахов. После прорыва грубая физическая сила моего тела еще больше выросла, так что теперь даже выросший после пещеры вес ощущался вполне комфортно.
Корабль Коллегии стоял на краю поля с опущенным трапом, и сердце в нем уже гудело, когда приставы вывели Зверей из загонов.
Вирр вышел первым, обошел меня и встал слева, так, чтобы видеть и корабль, и меня. Агата все это время скрывалась в образе лисы, белая на сером бетоне, и остановилась в трех шагах. Тея вылетела из-за них последней и повисла у меня над плечом. За эти месяцы она снова выросла, и теперь в ней уже было метра четыре с половиной: голова, когда она опустила ее к моей руке, оказалась больше моей.
Двое у трапа, которые должны были доставить их в столицу генерал-губернаторства к Фае, ждали.
— Вы летите к Фае, — сказал я, — в академию.
«А ты?» — пришло от Агаты по нити.
— Я после. Доберусь сам.
Она смотрела на меня не мигая. Потом перевела взгляд на корабль, на трап, на двоих в форме и снова на меня.
«Академия. Что это?» — Слово это Агата слышала впервые, и по нити оно пришло ощущением чуждости.
— Дом. Большой. Там Фая. И Наташа, Миша и остальные.
Илья успел изучить мою предысторию на Смоленске, так что скрывать имена своих друзей и любимой уже не было смысла.
«Долго?» — Агата не отводила глаз.
— Не знаю.
Она не стала спрашивать как. Подошла, ткнулась носом мне в ладонь и отошла к трапу, сев там лицом к нам, ждать Тею.
Тея не улетала. Она висела у моей руки, и в голову мне шел не образ даже, а одно ощущение: она здесь, у руки, и так и будет. Я положил ладонь ей на панцирь.
— Лети, — сказал ей. — Там Фая. Ты ее помнишь. А когда я доберусь до вас, мы все будем вместе.
Она повернула голову на голос, посмотрела на меня черными глазами, потом на Вирра. Вирр наклонил морду к ее панцирю и несильно толкнул. Ему не нравилось отпускать, но он отпускал.