— Рад за вас.
— И все-таки. Как твоя жизнь, Саша?
Мы сидели, пока не стемнело совсем, и я рассказывал. Все, без утайки.
— Я с тобой согласен, — кивнул он, когда я закончил. — Этот Николай странный и очень подозрительный. Слишком много знает. Не доверяй ему.
— И не собирался.
— Ну и молодец. Останешься на ночь?
— Если вы не против.
Ночевал я на полу у печи. Он сидел у лампы с вязаньем, и спицы стучали до середины ночи. Утром, еще до света, вышел меня провожать на то же крыльцо.
— Я еще приду, — сказал я. — Когда-нибудь.
— Постараюсь дожить, — улыбнулся Симонов.
Мы обнялись. На прощанье он сунул мне в руку что-то мягкое, и я уже в воздухе разжал пальцы: синие шерстяные носки, явно совсем новые. Видимо, как раз те, что вязал ночью. Мог бы он стать другом нашей семьи? Возможно, приемным дедом?
Столицу я прошел утром, на такой высоте, где уже не летают экипажи. Смоленск-Красный лежал внизу сияющий, весь в стекле, и дворец Кавелиных был отсюда размером с яблоко. В прошлый раз я уходил оттуда с боем. Теперь смог бы уничтожить это место за несколько ударов… конечно, если бы скрытый под ним артефакт не сработал.
К Улью вышел до полудня. Северная Стена стояла как стояла, все семьсот метров сплошного камня, и темные соты гарнизона лепились к ее телу, с одним столбом дыма над кухней. По гребню торчали штыри, и восприятие на пределе ловило, как они поют. Холод доставал даже сюда.
Где-то там за Стеной, в торосе, мы с Вирром когда-то вытащили изо льда Агату, и где-то там же я полтора года выжигал себе во льду колодец, пока меня считали мертвым. Я не стал искать то место.
На юг, к Вратам, отсюда было семь часов лета.
К ним я вышел в сумерках, с моря, и сел на Стену там, где она упиралась в берег. Красный океан шумел тяжело и близко, форпост открылся внизу, весь целиком.
Через час пошла волна. Я видел ее сбоку, от воды, раньше, чем ее увидели со стены: темная полоса у кромки прибоя. Низшие, массой, как всегда, и россыпь Средних. Строй уже вышел, пушки на вышках довернули стволы к точкам выхода.
Ольгу я нашел сразу. Она стояла на стене, командуя обороной. Ниже нее на полголовы, в чистом мундире, со знаком Поречья на плече, держался человек, прежде при ней не виданный, и записывал.
— Второй расчет, заряжай! — Ее голос перекрыл прибой без всякого Духа. — Кто уронит заряд, того зарядим вместо него! Левый фланг, доложить!
— Левый фланг чист, господин комендант!
На человека со знаком Поречья она не глядела, похоже, намеренно. Что же, хоть и были сложности, главное, что она осталась у руля. Значит, за Врата Морского Дьявола можно было не волноваться.