Рассвет был серый. Смена ушла по большой дороге к баракам четверть часа назад, и на тропе в километре от них не было никого, кроме него и меня. Я вышел ему навстречу из-за отвала, когда до него оставалось шагов тридцать.
Он не спросил, кто я. Ударил сразу, с ходу. Из земли под моими ногами пошли каменные шипы, в локоть толщиной. Я ушел ступенью Корня вверх, на тридцать метров или около того, и шипы прошли подо мной.
За те полсекунды, что я висел, он успел поставить между нами каменную стену в два роста толщиной и размером с небольшой холм. Но бросился не в горы, как сделал бы любой, кто хочет уйти, а вниз: к поселку, к баракам.
В этом виделся хладнокровный и жестокий расчет. В бараках сейчас засыпала его смена. Это было умно и мерзко.
— Олег! — рявкнул, понимая, что будет, если он доберется.
Но на дороге к поселку будто из ниоткуда вырос Олег. Просто встал, не поднимая рук, и беглый, увидев его, свернул, не добежав, и ушел в воздух.
Я позвал Вирра. После того как мы ушли, он втихую пробрался поближе и засел на другом краю карьера, откуда сюда ему было лететь всего пару секунд.
«Бой!» — дошло до меня.
Он хотел напасть на этого человека, и держать его в небе мне пришлось приказом, в который я вложил Дух, потому что на одни слова он бы не остановился.
Излучая недовольство, волк остался наверху, и беглый, увидев над собой Зверя, упал обратно к земле, хотя был куда сильнее. Видимо, перепугался. Я оказался рядом с ним раньше, чем он коснулся земли: три ступени Корня, и мы снова стояли на тропе в десяти шагах друг от друга.
Его хватило еще на одно. Вторую стену — еще выше и толще первой, уже между собой и мной. Я разнес ее Крушителем с одного удара. Стена буквально обратилась в пыль. Из-за пыли он ударил дождем осколков.
Доспех принял их все, кроме одного. Тот вошел в стык пластин на левом предплечье и застрял в мышце. Я мысленно выругался. Сейчас я был куда сильнее противника, так как прятал под оболочкой Эфира небольшие порции Единого для усиления. Но трещины в Зерне дестабилизировали выход энергии, в результате чего удар противника пробил броню, хотя вообще не должен был. К счастью, руку жгло, но она работала.
Добравшись до него, снова начавшего убегать, ударил в корпус обухом плашмя, вполсилы, и беглый врезался в землю, пропахав по ней борозду глубиной метра в три и длиной в семьдесят.
Григорий оказался рядом раньше, чем я успел подумать, что ему пора, и защелкнул на нем кандалы.
— Тайник, — сказал беглый с земли. Говорил он хрипло — травмированные ребра сказывались. — Там деньги, много. Я скажу где, вы меня выпустите на отвалах, и никто не узнает!