Звук был негромкий, просто сухой щелчок. Эфир с двери ушел в коридор тремя волнами, одна за другой. Духовным зрением я видел, как они прокатились по печатям соседних камер, по лампам, по Алине, и ушли во вторые двери. Алина вздрогнула от щелчка.
Дверь осталась дверью. Железо, петли, засов снаружи, но, по сути, в ней больше не было ничего, что могло бы сдержать меня. Засов я просто сломал пальцами.
Агата вышла сама, но ноги у нее подогнулись на первом же шаге, и второго она бы не сделала, если бы я не перехватил ее одной рукой под мышки и не поставил рядом с собой. Весила она меньше, чем я помнил. Красные глаза поднялись на меня, потом сосредоточились на Алине за моей спиной.
Она отступила еще на шаг.
Дверь Теи была в трех шагах, и черепашка уже ждала на выступе под окошком, подняв голову. Приложил ладонь к ее печати и повторил все то же самое, но на этот раз печать лопнула быстрее, потому что я знал, где у нее предел.
Щелчок, три волны, засов.
Тея не стала ждать, пока я войду. Она соскочила с выступа, протиснулась в щель между дверью и косяком, пока я распахивал дверь, и полезла вверх по моему доспеху, цепляясь за стыки пластин. Голову она вытянула к моему лицу и слегка ущипнула клювом за щеку. Панцирь, когда я взял ее в ладонь, оказался тяжелее, чем ожидал.
— Сейчас, — сказал ей. — Сейчас уйдем.
Я передал ее Агате. Та прижала ее к груди обеими руками, и Тея осталась там, уткнувшись головой под ключицу.
По нити пришло, сухо и коротко: «Убить?» А следом картинка: лестница, площадка, караульные у дверей и старший в проеме. Не знаю, как она их почуяла. Возможно, почуяла буквально, все-таки она Зверь.
Я посмотрел на правую руку, которой она держала Тею. Ногти на ней вытянулись, потемнели и загнулись.
— Нет, — сказал вслух. — Ты на ногах едва стоишь. Так что держишь Тею и идешь за мной, что бы ни было. А если кого и придется убивать, это сделаю я.
Она кивнула. Но когти не убрала.
Внутренние двери в другом конце коридора заскрежетали и разошлись.
Эфир старшего вошел в зверинец. Очень тяжелый, плотный. Сам он встал в проеме, один, без своих подчиненных, поглядел на меня, на Агату с Теей на руках, на вскрытую дверь, на Алину у стены.
— Госпожа, — сказал он хрипло, — что вы делаете?
Алина не сдвинулась с места. Он перевел взгляд на меня, и я понял, что здесь, в тесном коридоре, в двадцати шагах от дочери хозяина, бить он не станет.
— Она идет со мной, — сказал я ему. — И вы нас пропустите.
Он не ответил, но отступил вбок, освобождая проем.
— Нет, — покачал я головой. — Хочешь за моей спиной оказаться? Иди вперед.