Удар я принял. Он был очень сильный, но не мог сравниться с тем, что использовал против меня Вихрь, когда нас с Агатой, Теей и Алиной загнали в угол в Бунине. А ведь с тех пор я завершил наполнение.
Потом я ударил сам — кулаком, без секиры. Единый сам пошел в удар, и все щиты, что Роман успел поднять, сгорели на моих костяшках, а кулак вошел ему под грудину по самую кисть.
Он не упал. Стоял, поддерживаемый моей рукой в груди, и глядел мне в глаза. И на его лице наконец-то проступила эмоция. Неверие в то, что все закончится именно так. Потом Туманность погасла, воздух в комнате снова стал обычным, а Роман, когда я выдернул руку, рухнул на землю. Вскоре на нас посыпался снег.
Фома стоял передо мной, где, кажется, стоял все это время.
— Шестеро, — сказал он. — Остался один, я так понимаю?
Я стряхнул кровь с руки.
— Последний.
Глава 21
Искать Станислава Засекина я решил еще в леднике, и теперь эта мысль не отпускала меня ни на минуту. Шестеро были мертвы, но те лишь продали Агату и Тею.
А больше года держал их в клетке именно Станислав. Он оставался жив, и это было настолько неправильно, что думать о другом у меня просто не получалось.
Станислав был дома, в поместье под Буниным, куда недавно вернулся на своем корабле. Через неделю он собирался лететь снова, но уже не к звездам, а в Болхов к брату, со всей семьей.
Это я узнал за три ночи на крыше склада у посадочного поля. Маскировка Единого прятала надежно, и возницы с грузчиками говорили при мне свободно. Они ворчали, что хозяйское судно опять надо готовить.
Дорога от Бунина до Болхова шла на север, над лесами и холмами. Зимой почти весь путь лежал над сплошной облачностью. Я пролетел над ней туда и обратно и нашел место, где поверх нижнего слоя поднималась облачная гряда километров на пять. Ветра на такой высоте почти не было, и гряда стояла там, похоже, уже не первый день.
В эту гряду я и вошел, укрывшись Единым.
Пока ждал, я думал о Станиславе, и думать о нем оказалось на удивление легко. В зале рода в Болхове он подошел ко мне всего раз. Спросил очень вежливо, на «вы», какой породы мой волк. Уже по этому вопросу было ясно, что Вирр ему нужен. Будь у него шанс, посадил бы в клетку и его.
Внутри облака не было ни верха, ни низа. Серый свет шел со всех сторон, влага оседала на пластинах доспеха инеем. Мороз здесь был сильнее, чем внизу, но тело его почти не замечало. Я сидел на ступени Корня с Крушителем поперек колен и смотрел вниз. В облачных разрывах иногда проглядывал ровный и белый нижний слой.
Ждать пришлось почти полтора дня. Днем свет в облаке был серым, ночью синел, потом чернел. Тогда в тумане и начинали появляться люди.