До причала я дошел во вторую ходку за водой. От него уцелела половина — решетчатый настил с причальными захватами. Все подпалины на настиле легли в одну сторону: от входа со станции к захватам. У последних я увидел четверых охранников корабля, явно убитых не при падении.
Плита подтвердила то, что я понял еще на уступе. Станцию взяли смертники. Сотрудников вырезали, склад открыли ключом старшего, охрану корабля сожгли на причале, а станцию взорвали, чтобы отсюда никто не подал весть и не снарядил погоню. Как они смогли это провернуть, будучи истощенными донельзя, сложно было сказать. Но очевидно, как-то смогли.
Живых больше не осталось. Я обошел станцию еще раз, уже в темноте, с алым пламенем на ладони, — звал и слушал. Отзывалось только остывающее железо.
Брезент нашел в грузовом отсеке под сорванной сеткой — им накрывали ящики от сырости воздуха. Тяжелый, просмоленный, шагов восемь на восемь, с медными кольцами по краю и неожиданно совершенно целый. Это могло пригодиться. Там же я подобрал точильный брусок и котелок с кухни, чудом сохранивший форму.
Брезент свернул, перетянул ремнем и взвалил на плечо рядом с Крушителем. Потом пошел обратно к скале. Не знаю, через сколько сюда прилетят другие люди, чтобы разведать, в чем дело. Наверное, можно их дождаться.
Но вот какая штука: я не хотел сейчас видеть никого, ходящего на двух ногах.
Глава 4
Дни я считал по-нашему, сутками, иначе тут недолго было сойти с ума. Здешняя ночь длится тридцать пять часов, и день столько же.
От скалы мы ушли на второй день, потому что к мертвым уже слетались чужие скальники.
Под брезентом, растянутым между валунами, мы прожили шесть дней, постепенно уходя на север. Брезент я усиливал Единым, так что он отлично держал кислотные дожди, но это в любом случае была лишь временная мера.
Трюма, где можно отсидеться, у нас больше не было. Не было и людей, сменявших друг друга под щитами по часам. Прежде я не понимал, сколько делала для нас обыкновенная железная стена. Дышали мы здешним воздухом и раньше, но от жара, ветра и кислоты теперь нельзя было уйти ни на час.
Чтобы экономить Дух на поддержании жизнедеятельности, пришлось снова начать есть и пить.
Воду я брал прямо из дождя. Набирал в котелок со станции и гнал через нее Дух, очищая от разной дряни. Вирру чистил отдельно, выламывая в камне ямы и собирая воду в них.
Ели мы то, что оставалось от охоты. Кремнезубы, кто держался на ногах, уже на третий день пошли за добычей, а Вирр, едва начав ступать на заднюю лапу, пошел с ними.
Мясо у здешних Зверей было жесткое и отдавало кислотой и серой. И хотя вкус в целом был вполне сносный, чтобы подпитывать тело Практика, а не просто дегустировать, его нужно было есть килограммами.