Спали по очереди. Пока спал я, Вирр караулил надо мной и слушал равнину. Пока спал он, тем же занимался я, хотя со всеми травмами, что получил от Змея, в первые дни от меня было мало пользы.
Больше трех часов подряд спать не получалось ни у него, ни у меня. Щит во сне я удерживать умел, но тонкий, и просыпался с покраснениями и зудом от носимой ветром кислоты.
— Спи, — говорил я ему, когда он начинал клевать носом до срока. — Моя очередь. Если что, разбужу.
Перед тем как заснуть, я правил Крушитель. Садился спиной к ветру, клал его на колени и проходил лезвие бруском, хотя Змей оставил на нем лишь пару царапин. И большая часть приходилась на те места, которыми я бил его по хребту.
Заодно доставалось и чужому железу — двум клинкам с плиты. Один я заточил под мясо, второй довел до того, что им можно было бриться. С учетом того, как местный воздух воздействовал на металл, я сам не ожидал, что достигну таких результатов без Духа.
А Дух приходилось экономить. Ни крыши, ни передышки, только жар, ветер и гроза за грозой. Нужно было поскорее восстановиться от травм, а Дух уходил у меня на щит и на здешнюю погоду слишком стремительно.
Высший пришел на десятый день, в темное время. Я проснулся от того, что Вирр встал. Шерсть на нем поднялась, а по связи пришло короткое и злое сообщение о чужаке.
Зверь вылезал из разлома в ста метрах от нас. Сначала над краем показалась плоская голова в корке застывшей лавы, потом передние лапы, каждая с бревно. Трещинник той же породы, что одно время ходила под Вирром, пока их не укокошил рогач, на которого мы охотились, но доросший до высшего Камня. В длину он был метров двадцать пять.
Мы с Вирром были ему без надобности. Трещинники были падальщиками. Он шел на запах крови тех Зверей, что Вирр и его стая добыли за день.
В теории мы могли бы дать ему просто пройти мимо, забрать мясо и свалить. Но, если я собирался не просто выжить, но и по возвращении на Орел-Мирный-4 найти и прикончить предателей, одного сидения под брезентом было недостаточно.
Почувствовав, что ему не собираются уступать, в тридцати шагах от нас он пошел в разбег. Камень под ним затрещал. Я подпустил его на длину древка и ударил обухом сбоку в край головы, со взрывом Духа и с Единым в самом обухе.
Собирать Единый мне теперь не требовалось. Он был в искре готовый, накапливаясь медленно, но постоянно, и я взял оттуда столько, сколько нужно.
Корка лавы на голове лопнула, а под ней лопнул панцирь. Зверя развернуло боком. Остановить его целиком удар не смог, только сбил с прямой.
В открытый бок вошел Вирр. Он взял Высшего за переднюю лапу, под самый сустав, и повис на ней всем весом. Лапа подломилась. Но больная задняя у Вирра поехала по мокрому камню, и хватку он не удержал. Трещинник стряхнул его и рванулся к скале, видимо, поняв, что игра не стоит свеч.