Хотелось втянуть голову в плечи, вжаться в землю и молиться пока все это не закончится. Атака провалилась. Чертов пулеметчик в распадке опять ожил. С ним сыгранно работали минометы за холмом. Русская пехота залегла перед позициями, поднять людей уже не получается. Да и нельзя, если честно. ДОТ лихим наскоком не взять.

— Штабс-капитан, так и будете из себя бревно изображать? — прозвучал бодрый с ехидными интонациями голос.

— Мать их за ногу, господин штабс-капитан, — Никифоров добавил короткую хлесткую тираду, от которой у курсисток уши не вянут, а отваливаются и зарастают намертво.

— Нужна поддержка ваших молодцев, — комбат Комаров с относительным комфортом расположился за вывороченным взрывом деревом. — Идите ближе, Иван Дмитриевич. Не бойтесь. Он нас не видит.

— Надеюсь, Герман Семенович.

Никифоров ползком перебрался к соратнику. Выглянув из-за пня, сапер попытался определиться, где наши, а где чертовы янки. Получалось не очень-то. Противник определенно зацепился за возвышенность и прилегающие неровности рельефа. Русские засели в перелеске. Кажется, в деревеньке справа и чуть позади тоже наши.

— Видите, вон там чуть левее бетон сереет? Это ДОТ. Наши «Ослики» подойдут хорошо если через пару часов. И не факт, что смогут подавить. Есть такое нехорошее ощущение, у американцев где-то здесь противотанковый дивизион замаскировался.

— Добро. Что у нас из поддержки? — Никифоров взял себя в руки, минутная слабость прошла.

— Две полковые трехдюймовки разворачиваются. Попасть из них только при большом везении и попущении Господнем можно. На пробить укрытие и не закладываюсь. Шрапнелями и фугасами придавят маленько, уже хлеб.

— Андрей Иванович, — Никифоров повернулся к следовавшему за ним как тень офицеру. — Пошлите за Генераловым, готовьте штурм.

— Лучше два отделения с Селивановым. Он работал с подрывниками.

— Вам лучше знать, Андрей Иванович. Работаем вместе с гренадерами.

Саперная рота держалась в версте за наступающим батальоном. Это только командиров понесло в самое пекло вслед за соратниками. Благо, радиста с полевым аппаратом Никифоров прихватил с собой, потому все организовали быстро. Пока пехота окапывалась под беспокоящим огнем, саперы с группой прикрытия готовили «некоторую нехорошую гадость» по выражению поручика Аристова. Сам Никифоров предпочел остаться рядом с пехотным комбатом. Больше не из необходимости, а чтоб перед людьми стыдно не было. Вроде, возраст уже не юнкерский, а ужас как неудобно показать слабость. Люди ведь ничего не скажут, а все запоминают, ахаровцы.