«Малышка, бедная девочка. Мы идем домой. Скоро будем. Потерпи, ты почти дома».

«Я уже не маленькая» — насупившись отвечала Джулия и просыпалась.

Дом она помнила смутно. Родители несколько раз переезжали. Потом уехал папа. Он так и не вернулся. Только мама плакала, когда он звонил. А затем толпа, большой серый лайнер, огромные дымовые трубы. Потом чайки над водой, большие злые чайки с пулеметами.

— Доброе утро! — из-под одеяла выглянуло заспанное личико Зельды.

— Подъем, соня! Скоро завтрак. Я первая в туалет, — Джулия вихрем метнулась в уборную.

Пусть другие стоят в очереди, когда она умывается. В приюте следили за гиеной. Старались не ругать, не наказывать, но неряшек высмеивали и ставили на вид.

После завтрака по графику занятия. Не все хорошо говорили по-немецки, их подтягивали. Джулия легко вспоминала язык, оказалось, у нее правильное берлинское произношение, чем не все могли похвастаться. Ее больше тянуло к урокам литературы. Гер Штрайхер читал сказки, интересные истории, просил дошкольную группу пересказать услышанное своими словами. Слушал воспитанников учитель спокойно, разве что поправлял произношение. Сердился он редко, только на самых нерадивых и забывчивых.

Однако, сегодня в коридоре возле столовой ждали директор гер Крюгер и молодой господин в черной форме. При виде Джулии, директор шагнул к девочке и чуть присев попросил отойти в сторону чтоб не мешать другим.

— Слушаю, гер Крюгер.

— Джулия, сегодня к тебе приехали два господина из России. Они хотят с тобой поговорить о твоих родителях. Они проделали большой путь, помоги им пожалуйста. Мы с криминальинспектором Клаусом Тохольте поможем тебе. Не бойся ничего, за тобой Германия и немецкий народ.

— Из России? Но я ничего не знаю об этой стране. Я немка.

— В России живет много немцев. Помнишь, при тебе разговаривали на русском, и ты узнала некоторые слова?

— Уже плохо помню.

— Зря. После Рождества у нас будет работать учитель русского языка. Может быть ты захочешь у него заниматься.

— Мы дружим с Россией, — добавил гестаповец. — Всегда полезно знать языки сильных развитых наций.

— Я подумаю.

— А где твой медведь?

— В комнате. Я не беру его в столовую, гер Тохольте.

— Давай зайдем за твоим талисманом, он поможет тебе. Ты же любишь своего медведя? — подмигнул Клаус Тохольте.

В кабинете директора на диване расположились двое господ в незнакомой форме. Оба сразу встали, приветствовали входящих на немецком. Затем перекинулись парой фраз на незнакомом языке и снова перешли на немецкий. Произношение коробило, так всегда говорят иностранцы, но Джулия хорошо их понимала. В приюте есть дети из Баерна и Остерайха, их речь вообще порой невозможно разобрать.