— Когда увольнение? — Кирилл Никифоров поворачивается к соседу.

— Да хоть сегодня подпишу. Полетов все равно нет, — Борис Сафонов приподнимает солнцезащитные очки.

— В чем подвох?

— Нет подвоха, Кирилл Алексеевич. Полковник дал негласное указание не жлобиться на увольнения. Пока стоим в Порт-оф-Спейне, надо пользоваться.

Сафонов выдержал паузу. Вокруг стали собираться люди. Слух у молодых летчиков острый. Ребята из первой эскадрильи сразу уловили интересный разговор.

— Точно отпускают?

— Конечно. Да только мне идею одну подкинули. Всей эскадрильей пойти гулять сегодня с обеда и до завтра.

— Так что ж ты не сказал!

— А ты не спрашивал. Хотел в одиночное плаванье уйти.

Кирилл чуть было не закашлялся от возмущения.

— Идемте все! — солнце заслонила атлетическая фигура фельдфебеля Комозина.

— Так. Все здесь? Ворожейкина не вижу.

— Наш звеньевой в ангаре, механикам патрубки чистит, — донесся задорный молодой голос.

Смех смехом, но поручик Арсений Ворожейкин чуть было не погиб, когда во время учебного вылета у его «четверки» заглох мотор. Летчик чудом спланировал на палубу и зацепился за трос с первого захода. Как выяснилось, карбюратор засорился. Разумеется, мотористам и механикам пришлось пережить немало неприятных минут, когда в ангар спустился экспертный консилиум из целого звена истребителей. Дело житейское. Все выжили, и ладно.

— Целая ночь впереди! — обрадовался Зеленов. — Там такие мулаточки юные да сочные, обалдеешь.

— Так, слушать сюда! — Сафонов вскочил на ноги и упер кулаки в боки. — Кто по мулаточкам и негритянкам, чтоб зашли к врачу за кондомами. Кто мимо, тоже чтоб взяли на крайний случай. Если кого в гальюне от гонокока скрючит, или причинное место шанкерами покроется, спишу с корабля в чумной барак, чтоб георгиевский авианосец не позорили. До самой отставки будете на Груманте или Гренландии за белыми медведицами волочиться. Все поняли⁈

Даже зимой, хотя какая здесь зима! — Солнце в тропиках коварное. Сгореть можно в считанные минуты. Про лето и говорить нечего. С непривычки люди обгорали моментально. Корабельные врачи спешно поднимали и штудировали циркуляры по профилактике тропических болезней. Солнечных ожогов это тоже касалось.

Сразу после обсуждения грядущего рейда эскадрильи Кирилл набросил на плечи рубашку и спустился в каюту.

Иллюминатор открыт, вентилятор гоняет воздух, но в стальной коробке жарко и душно. Соседей нет. Первым делом Кирилл оделся. По трапам он спускался в нарушение всех уставов и приличий, то бишь в одних кальсонах. Увы, жара, тропики с дисциплиной плохо уживаются.