— Стоит еще довернуть. Как думаете, Николай Адамович?

— Я думаю, пора бы уже включится в потеху легким французам, — контр-адмирал Милевский так же курил на крыле мостика.

— Борис Андреевич, — Макаров обратился к командиру тяжелой дивизии, — давайте командуйте вашей тройке на сближение и решительный бой. У старичков палубы слабые. Боюсь, как бы не вышло как тогда с «Бородино». Помните первый бой у Фарер?

Вилькицкий согласно кивнул. Ему еще требовалось сверить курс с прокладкой, чтоб держать открытыми углы всех башен.

Дежурный офицер схватил трубку. Миг и его лицо окаменело.

— Докладывают радиометристы, — голос лейтенанта осекся. — Засветки на кормовых углах. Пять. Семь. Дистанция тридцать восемь кабельтовых! Пятнадцать засветок. Скорость тридцать узлов.

— Черт! — выдохнул контр-адмирал Вилькицкий.

Командующий тяжелой бригадой первым сообразил, что это такое.

— Принимаем бой, — Макаров резко повернулся к своим офицерам. — Все эсминцы и крейсера на левый борт.

— Там французы.

— Радио!

Ответом были частые вспышки и хлопки выстрелов за кормой. Люди адмирала Жансуля первыми засекли противника и отреагировали как надо. Навстречу американским эсминцам ринулись корабли эскорта. Макаров все же продолжил сближение с линкорами противника. Он оставил при себе только один полудивизион эсминцев, все остальное бросил на помощь союзнику. Все понимали, не успеют.

Эскадра держалась слишком близко к берегу. Из-за островков и высоких мысов как раз и пошли в атаку миноносцы янки. На сближение считанные минуты.

Бой сразу превратился в хаотичную собачью свалку. Стреляли все. Грохот торпедных взрывов, вспышки пламени рвали ночь в клочья.

Артиллеристы «Турвиля» отработали по белым бурунам перед форштевнем американца. Яркие вспышки взрывов. Есть попадание. В этот момент на крейсер обрушился настоящий град снарядов. Казалось, по нему стреляет целая эскадра. Вокруг встала целая стена воды с огненными прожилками. Надстройки и борта рвали снаряды. Один из первых «вашингтонцев» никогда не закладывался на эскадренный бой, его строили для колониальной службы и борьбы с рейдерами. Картонная броня не держала даже снаряды эсминцев.

Огневой налет прекратился внезапно. В темноте мелькнули мачты, высветились искрами дымовые трубы неизвестного корабля. А волны уже рвали стремительные следы торпед. Двух подводных взрывов хватило, чтоб уже избитый корабль лег на борт и перевернулся.

Эсминец «Вокелен» чудом успел разминуться с выскочившим откуда-то русским крейсером. Союзник бил из всех стволов куда-то в темноту. Луч прожектора выхватил силуэт незнакомого миноносца. Канонирам на площадках команды не требовалось. Дистанция мизерная. Люди стреляли и стреляли. Подносчики снарядов, заряжающие рвали жилы, забрасывая в казенники полуавтоматов снаряды и гильзы с зарядами. На минуту они перекрыли даже паспортные рекордные нормативы.