– Я буду слушать внимательно, – Булатов кивает, – Но сначала я…

Мужчина тянется ко мне. Внутри нарастает паника, но Булатов всего лишь пристегнул меня ремнём безопасности.

Внутренняя дрожь погасла так же быстро, как и зародилась.

Что же… Видимо, не отболело. Но от своих слов отказываться уже очень поздно.

– Спасибо, – тихо шепчу я, а после начинаю свой рассказ, – Я закончила лечебный факультет медицинского университета. Пока училась – работала медицинской сестрой в отделении экстренной хирургии, анестезиологии-реанимации и несколько раз ездила с знакомым врачом на скорой помощи. Однако, в качестве узкой специальности я выбрала неврологию. Закончила ординатуру, стала работать…

Булатов слушает меня внимательно, улавливая каждое сказанное мной слово.

Видя интерес в его глазах, я немного расслабляюсь и продолжаю рассказ уже более уверенно.

– Однако, заведующий отделением больницы, где я работала, – сердце болезненно щемит, – Он был мужчиной… С некоторыми наклонностями.

Выражение лица Булатова становится более напряжённым. Я нервно закусываю губу, которая начинает дрожать.

Внезапно… Чувствую руку Игоря Викторовича на своей руке.

– Что вы… – поднимаю на него взгляд.

– Всё хорошо, – произносит мужчина, – Вы можете быть честны со мной, я не осужу вас и всё пойму.

Спасибо и на этом…

– Х-хорошо. В общем, он любил приставать к новым сотрудницам. Я не стала исключением. Поначалу я думала, что это просто желание босса невинно интегрировать меня в работу. Сами понимаете, кофе приносил иногда, помогал, поддерживал. Потом это стало нарушать мои границы, Как морально, так и физически. Я сразу пресекла все его порывы, чётко обозначив, что на работе я работаю, но… Как-то он запер меня в кабинете и стал склонять к близости. Я вырывалась, кричала, но… Было поздно – все разбрелись по домам. В отделении не было никого, кроме пациентов под седацией.

По моей щеке бежит слеза.

– Урод, – крепко сжимает мои ладони Булатов, – Настоящий урод… Мне жаль, что так вышло.

– Нет, нет, ничего не было! Я крепко пнула его так, что он на пол упал от боли, – вытираю слезу, покатившуюся по щеке, – И сказал, что либо мне придётся долго извиняться перед ним… Сами понимаете, как, – моё лицо начинает гореть от осознания того, что и кому я рассказываю, – либо… Простите я… Я зря это рассказала вам…

Закрываю лицо руками, пытаясь скрыть плач, но Булатов не даёт мне этого сделать.

– Всё в порядке. Но почему вы не ушли в другую больницу?

– Он сказал, что если я уволюсь, то никогда не смогу устроиться врачом. Дороги мне везде будут закрыты, но… Работать там я больше не могла. После такого – нет… И я вспомнила ,что в детстве хотела стать стюардессой. Собственно, вот я здесь.