Я чувствую себя лимоном, из которого выжали все соки.
Всё, чего я сейчас хочу – это оказаться дома, набрать горячую ванную, а после – как следует выспаться. Вот и сейчас, когда машина трогается, мои и без того тяжёлые веки становятся просто каменными. И я вот-вот усну, но…
Вот же блин. Сквозь полуприкрытые веки взгляд устремляется вперед и я вижу, что ко мне направляется Булатов…
Что ему нужно?
В груди нарастает волнение. Сон резко куда-то исчез, но я усиленно делаю вид, что сплю.
Однако, пилота это не особо волнует, насколько я поняла. Ведь в следующий момент он подсаживается ко мне…
По коже пробегают мурашки. Не знаю, почему я чувствую себя так странно, когда Игорь Викторович рядом…
Сам он тоже выглядит усталым, измотанным и, почему-то, напряжённым. Его лицо немного побледнело, под глазами красуются синяки от недосыпа и стресса, кулаки плотно сжаты.
И лишь глаза – его живые, пытливые глаза, смотрят на меня так, как будто вот-вот прожгут насквозь.
– Виктория Валерьевна, с вами всё хорошо? Вы так побледнели… – спрашивает меня Булатов.
Чего это он? Я думала, он останется со спасателями разговаривать, или, хотя бы, с Макаром Петровичем… А он пришёл ко мне.
Не понимаю…
– Нет-нет, всё хорошо.Просто… Первый полёт, и столько всего. Сами понимаете, наверное…
Господи, я сейчас выгляжу, наверное, как самая последняя смущающаяся дурочка!
– Разумеется, – мужчина понимающе кивает головой, выражая искреннее сочувствие, – Вы вымотаны, напуганы, очень устали. Но, – присаживаюсь рядом, – Всё позади, и…
Повисает неловкая паузы. Булатов, почему-то, выглядит очень напряжённым. Такое чувство, что он хочет спросить меня о чём-то…
Ах, да. Я же буквально только что принимала роды у одной из пассажиров самолёта.
– Могу я спросить у вас кое-что? – резко спрашивает Булатов, плотно сжимая челюсти.
Ну вот.
Я, видимо, точно попала в цель. Что же… Сейчас проверим.
– Я знаю, о чём вы хотите узнать, – немного нервно отвечаю я, чувствую, как в груди разгорается пожар смятения, стыда и …
Страха перед воспоминаниями.
– И что же? – я не смотрю на Булатова, но по тону слышу, что выражение его лица сейчас, наверняка, удивлённое.
– Почему я бортпроводник, если была врачом. Это вы хотели спросить?
– Да, – кивает Булатов, – Именно это.
Хотела бы я закатить глаза, но… Не знаю, отчего в моей душе такое чувство, что сейчас я могу доверить свою историю именно этому человеку. Хотя… Несколько месяцев уже прошло с тех пор. Возможно… Просто отболело.
Не знаю.
– Хорошо, – выдыхаю я, – Я вам расскажу, но предупреждаю – история не из приятных.