Алексей за сессией следил буквально вполглаза, да и то лишь потому, что преподаватели «научного коммунизма» требовали газеты читать и «политику партии одобрять». Но результат ему понравился, и он подумал что все же он успел хоть что-то сделать правильно, разумно сопоставив решение сессии с повышенным урожаем в Белоруссии. Который в немалой степени был обусловлен инициируемым им «белорусским тракторостроением». Правда, само это тракторостроение прилично уже изменилось: все же мотор на базе бензинового для тракторов был явно не лучшим, и завод поменял его на оригинальную разработку отечественных конструкторов. «Новый» мотор был, правда, почти на центнер тяжелее «старого», но он прекрасно работал и на отвратительного качества солярке, и даже мог работать вообще на флотском мазуте (правда, перед этим его нужно было все же завести именно на солярке, а на мазут переключать когда мотор как следует прогреется).

Однако осознание совершения «доброго дела» грело душу, но ни в малейшей степени не помогало в работе. А работа у парня началась и вовсе интересная: на втором семестре Алексей записался в студенческий «химический кружок», причем не на своем педиатрическом факультете, а к фармацевтам. Студенты в кружке занимались работой совершенно практической, придумывая (или, чаще, отрабатывая предложенные преподавателями) более совершенные способы приготовления лекарственных препаратов. Вот только окончившему два фармацевтических института парню было не очень интересно «дорабатывать» способы развешивания порошков в аптеках (а больше половины лекарств именно в самих аптеках и готовились), поэтому еще в апреле товарищ Лихачёв снова посетил товарища Попова — и институту «прирезали» еще три гектара «под застройку». А по просьбе Алексея, переданной через представительство Белоруссии в Москве, Пантелеймон Кондратьевич прислал к нему знакомого Алексею архитектора.

Вообще-то в представительстве к Алексею относились своеобразно. Понятно, что герой войны, и ему покровительствует сам Пантелеймон Кондратьевич, подкармливает парня. И вообще он на врача учится, то есть знает, чем заниматься будет на благо народа — но вот то, что ведет себя парень несколько… развязно, избытка симпатий ему не добавляло. Однако товарища Воронова в представительстве все же уважали: судя по тому, что все его просьбы (все же довольно нечастые) руководство партии исполняло очень быстро, парень явно запрашивал что-то весьма важное. Так что когда он зашел и попросил отправить телеграмму со словами «срочно пришлите мне архитектора Липницкого», секретарь представительства лишь спросила: