Наутро, проблема с туалетом «по-серьезному» встала очень остро. Как оказалось, почти все терпели из последних сил, не желая быть первым в этом социальном эксперименте по публичному облегчению. Вначале проверили, изменилось ли что-нибудь снаружи за ночь. Приоткрыли дверь и сразу же получили клубы горячего пара. Температура в погребе поднялась на десятка полтора градусов, что было даже хорошо. После трудной ночи многих трясло от холода.

— У меня есть идея. — Сообщил Гордей. — Но она потребует целого дня работы, а то и больше.

— Что ты придумал? — С надеждой спросила Аглая.

— Стена тут кирпичная. Ее можно сломать и за ней выкопать комнату с ямой. Землю можно выносить в коридор, и даже использовать для того, чтобы заделать вход. Это же глина.

— Чем копать? Инструмент весь за забором?

Гордей вынул лопатку, которой накладывали квашеную капусту.

— Этим. А стену разобьем чем угодно. Она тут тонкая, в четверть кирпича.

— Спасибо, Гордей. Мы поддерживаем твою идею. — Аглая взяла его за руки. — Правда, девочки?

Девочки согласились.

— А я не дотерплю до завтра, и даже до обеда. — Призналась Фёкла.

— Ты не одинока в своем желании. — Поддержал ее Гурьян. — Я уже туго соображаю, видимо, нервные окончания передавило где-то.

Так как женщины наотрез отказались ходить в туалет в погребе, пришлось открыть дверь, чтобы на лестнице смешался теплый и горячий воздух. И пока он был терпимой температуры, народ постарался успеть справить свои естественные надобности в кадку.

После этого, можно было наконец-то хорошо позавтракать. Аглая, все еще чувствуя себя администратором, сама решала, что можно съесть сейчас, а что оставить на потом. Ничего мясного в погребе не было. Была только малосольная селедка, из которой делали салаты, либо подавали клиентам целиком. Правда, называли селедку плотвой, чтобы не было вопросов насчет исторической аутентичности. Селедку надо было съесть раньше остального, чтобы она не пересолилась. Завтрак прошел на ура, в тишине, нарушаемой работой челюстей и сопением.

Чтобы не терять время даром, сразу после завтрака Харитон сразу приступил к работе. Он обстукал стену и найдя место, где она не соприкасалась с глиняной стеной ударил рукой. Кирпичная кладка сразу прогнулась.

— Вот тебе и инструмент! — Александр похлопал кузнеца по бицепсу. — Сам, как молот.

— Так у них с Лукерьей союз пилы и молота. — Гурьян не удержался от сомнительной шутки.

— Вот я сейчас кому-то язык отпилю. — Пригрозила Лукерья.

— Не надо язык, мы его целиком на улицу выбросим. — Харитон, не оборачиваясь, показал кулак, который лег большой тенью на лицо шутника. — И будем держать до готовности.