Когда разлом накрыла ночь, у костра собралось примерно тридцать человек, включая всех раненых. Шурик и другая компания держались отдельно. У них был свой костер. Только к вечеру у людей проснулись первые признаки аппетита. Чтобы не дать пропасть хорошим продуктам, из «Качелей» вынесли маринованный в ведерках свиной шашлык и куриные бедрышки, готовые угли и мангалы с шампурами. Горе, захлестнувшее всех, было поводом устроить поминки по погибшим.
В ночном небе отражались сполохи пожаров происходящих в городе. Где-то гремело, взрывалось, но толчки почти не ощущались. Возможно, только теперь все литосферные плиты легли как надо и встали на замок. Из-под земли поднимался влажный холод. Денис терпел, а потом посмотрел на замерзающую Веронику и сбегал в «Качели». Он принес три толстовки, не выбирая размера. Вероника утонула в одной, Алене пришлась впору, а Денису оказалась в натяг.
После плотной еды, разговоры стихли. Артем и Федор жгли мусор, чтобы его пламя могло привлечь кого-нибудь сверху. Не очень верилось, что людям будет дело до того, что происходит в этой яме. Каждый был погружен в свое осмысление постигшей его беды. Уединение в темноте почему-то чувствовалось отчетливее, и трагедия ощущалась более личной. Алена утирала слезы, пряча их от дочери. Но та все равно заметила и полезла к матери.
У Дениса в горле стоял ком. Он вспомнил последний момент с матерью. Она попрощалась, а он даже не вышел, сказать ей пока, потому что чистил зубы. Знал бы… а что бы он изменил? Сбежали бы из города? Наверное, это был бы лучший вариант для них. Денис как-то безысходно вздохнул, чем привлек внимание Алены. Она грустно улыбнулась ему, поняв какие мысли могут вызвать тяжкий вздох.
— Э-э-эй, там, внизу! — Раздался сверху голос. — Живые?
Александр пришел в себя от запаха дыма, разъедающего легкие и жара подбирающегося к ногам. Он не стал разбираться в том, где он и что происходит, а просто начал кричать.
— Помогите! Я здесь! Здесь огонь!
— Живой, живой! — Раздались глухие голоса. — Тяните!
Заржала лошадь, закряхтели мужики, заскрипели бревна. Открылся просвет, и ногам сразу стало еще жарче. Александр попытался их подтянуть, но не смог. Он был плотно зажат и не мог пошевелиться, совсем как Джордано Бруно на костре святой инквизиции. Пламя начало облизывать ступни.
— Живее! Тут огонь. — Закричал Александр.
В щель света показалась бородатая физиономия Гордея с огнетушителем в руках. Шумная струя накрыла Александра белым порошком.
— Извините барин, но чем мог, помог.
— Сам ты, барин! Вытаскивайте уже.