— Далеко отходил? — Спросил Денис у Евгения, когда он спустил дочь с рук.
— Нет, боялся потеряться. И тебе не советую.
Денис осветил лампой то место, где они стояли. Размытая водными потоками влажная земля с кусками строительного мусора в ней. В принципе, Денис себе так и представлял как будет выглядеть разрушенная, затем сожженная и промытая поверхность.
— Я полез обратно, скажу всем, что ничего страшного здесь нет. — Денис направился в сторону поднимающейся над краем расщелины конструкцией.
Он замер на полушаге. Ему послышался шум шагов.
— Тихо! — Денис поднял вверх палец. — Слышите?
Евгений замер. Он тоже услышал и убрал Ульяну за спину, выставив перед собой лампу. Топот ног приближался и вот в тусклом свете фонаря из тумана показался обезображенный тощий пес, с ввалившимися боками и торчащими под кожей ребрами. Он сел и мирно завилял хвостом по земле, глядя на людей единственным уцелевшим глазом.
— Ты кто, призрак? — Спросил у него Денис.
С каждым днем Зарянка все меньше походила на остров, отрезанный от остального мира. Вода отступала, уходила в сторону поймы реки, обнажая потемневшую землю. Ступать по ней еще было нельзя. Провалившись глубоко в грязь можно было обжечься о законсервированный в ней жар. Земля продолжала отдавать его, подогревая влажные верхние слои, из-за чего над ней всегда висела влажная дымка.
Временами налетал шторм, приносящий обильный дождь, смывающий остатки почвы в воду. Овраги, размытые сходящими вниз к реке потоками, ширились. Поля вокруг городища краснели большими глиняными проплешинами, не сулившими никакого сельскохозяйственного интереса в будущем.
В поселке кипела жизнь. С утра до вечера стучали молотки, вжикали пилы, из кузни поднимался черный дым. К радости всех и особенно Харитона, кузня не сгорела. Запасам угля ничего не стало. Харитон, со Вторушей на побегушках, перековывал из любого железа скрепки для стяжки бревен, костыли и прочие вещи, необходимые для восстановления домов.
В первую очередь надо было позаботиться о крышах, которые текли, иначе ни о каком приемлемом комфорте не могло идти речи. Дерево пересохло от жара, покорежилось, приходилось разбирать крыши, чтобы накрыть хотя бы пару изб. Гидроизоляционный материал, скрытый под крышей от глаз туристов, от температуры превратился в труху, и теперь все зависело только от подгонки досок.
Одним из удивительных событий, случившихся вскоре после выхода из погреба, стала находка запеченной туши лошади. Бедное животное покрылось толстой обуглившейся коркой, но под ней оказалось вполне себе съедобное мясо, которое составило основной рацион взамен приевшихся консервированных овощей. Вторуша признал в лошади норовистую Гайку. Остальные животные, видимо, сгорели дотла вместе с сараями, не оставив после себя даже костей.