— Ясно, чертям на стук не открывать. — Усмехнулся Гордей.

— Никому не открывать. Только нечисть выживет при такой температуре. — Харитон дотронулся до кожи под глазами и отдернул руку. — Сжег, кажись.

— Ну-ка, дай я посмотрю. — Лукерья взяла свечу и поднесла к лицу кузнеца. — Да, красная. Давай, я тебе маслом помажу.

Она взяла остатки топленого масла из ложки и бережно растерла его по лицу Харитона.

— Хорошо, хоть зенки не пялил, а то бы сжег, как те птицы.

— Я что, дурак, одним глазом смотрел, чтобы второй остался, если что, и тот сощурил.

Хорошо, что ты сразу со спущенными портками не вышел, по совету Гурьяна. — Гоготнул Гордей.

— И не собирался. Я сразу понял, что Гурьян уже метит в альфа-самцы, вот и устраняет конкурентов.

— Никуда я не мечу. Надо было понять, куда в туалет ходить. По ходу, даже на лестнице без ожогов не обойдешься.

— Ой, и правда, нам что, прямо здесь, на глазах друг у друга? Я понимаю, по маленькой нужде, но по серьезной как? Здесь ограниченное пространство, запахи будут долго висеть, да и звуки, знаете ли. — Расстроилась Аглая. — Не, я на лестницу буду выходить.

— И я. — Поддержала ее Фекла.

— Я тоже. — Произнесла Лукерья. — А по маленькой, можно из бочек изгородь сделать и ведро поставить.

— Не будем откладывать дела в долгий ящик, приступим к перепланировке жизненного пространства. — Александр слез с бочки и по-деловому засуетился вокруг нее. — Куда ставить?

Чтобы не сильно ограничивать себя в жилплощади под санузел отгородили часть погреба, ближе к двери. В дальнем углу стояла деревянная кадка, освобожденная из-под черносмородинового варенья. Вначале, использование ее казалось кощунством, но когда подперло, стало не до стереотипов.

По часам на телефоне время уже давно перевалило за полночь. Народ попытался устроиться на ночлег. Не спалось. Несмотря на усталость, чувствовалось какое-то перевозбуждение, мешающее забыться. Не способствовало сну и отсутствие элементарных условий, чтобы найти удобное положение. С пола, укрытого сеном, тянуло ледяной стужей, а на бочках и ящиках быстро затекали части тела.

Александр долго пытался устроиться на бочке, плюнул на все, снял с нижней полки соленья-варенья и лег на нее. Полка выдержала его вес с запасом. Хоть и было холодно у пола, но привычное положение для сна помогло Александру заснуть. Ночью он чувствовал, как раззуделось заживающее после ожогов тело. Автоматически память напомнила про язву на ноге. В течение дня он и не вспоминал про болячку, будто ее никогда и не было. Александр в полудреме решил, что когда проснется, обязательно проверит в каком она состоянии.