— Вот, напали вдвоем на одного. Хотите скучно сидеть? Сидите. — Гурьян сложил руки на груди.

— Так тебе скучно? А ну-ка бери инструмент и вперед. Язык у тебя, как отбойный молоток, посмотрим, что ты умеешь руками.

Харитон протянул лопатку в руки Гурьяна. Тот нехотя взял ее.

— Расковыряй цемент и вытащи первый кирпич. — Харитон попросил приказным тоном.

Александру не понравилось, что прошло меньше суток заточения, а уже чувствуется некоторая нервозность в отношениях между людьми.

— Послушайте, работать будем по очереди, например, по полчаса. Аглая пусть следит за временем, а мы, мужики, будем менять друг друга. И не устанем и все по справедливости. Идет?

— Нет, ну вы, барин только и можете, что мудрость изрекать. — В своей манере произнес Гордей. — Я согласен.

Харитон промычал что-то невнятное.

— А нам что делать-то? — Спросила Фёкла.

— И вам будет работа, позже. А пока, давайте создадим рабочее пространство, а то Гурьян бедный, как червяк изворачивается.

Александр закатал рукава рубахи и первый начал двигать тяжелые бадьи, бочки и ящики. Мужики кинулись помогать, женщины тоже. Передвинули еще не оклемавшегося Вторушу в самый дальний угол. Он пытался возразить, против грубого обращения, но не успел, его оставили в покое. Через несколько минут, делать уже было нечего. Вокруг Гурьяна образовалось достаточно свободного места, чтобы замахнуться.

Дело пошло. Гурьян выбил первый кирпич, а дальше все было просто, соседние кирпичи расшатывали и вынимали. Так получилась арочная дыра, высотой в метр. За Гурьяном в руки взял инструмент Александр, потом Гордей и снова Харитон. Яма в стене росла на глазах и так же быстро прибавлялась куча рыжей глины у входа.

Александр, пока отдыхал, поджег свечу и рассмотрел свою язву на ноге. В неровном свете болячка показалась совсем не такой, какой он привык ее видеть. Она будто скукожилась и подсохла. Можно было подумать, что горячий воздух добил ее. Александр облегченно выдохнул. В последнее время он все чаще думал о ней, как о начале злокачественного новообразования.

Александр осмотрел кожу рук, груди. Краснота почти везде сошла. Немного горели скулы, и осталось еще неприятное чувство в горле. Кожа на ушах вздулась мелкими лопающимися пузыриками. Александр поскреб их.

— Зудит? — Спросила Аглая, заметив заботу шефа о самом себе.

— Ага, есть немного. Нет у вас тут каких-нибудь грабелек, спину почесать.

Аглая усмехнулась и выставила ладони с согнутыми пальцами.

— Вот, даже двое.

— Неловко просить…

— Да ладно уж, Александр Сергеич, потом, когда придет время просить прибавку к жалованью, вы не посмеете отказать.