Хотелось пить, и чего я не взял на эту операцию, так это воду. «Обезвоживание плюс кровопотеря — путь к шоку. Нужно найти воду. И соли, чтобы задерживать жидкость». Я улыбнулся, почему-то вспомнив школьное сочинение по литературе, как пионеры подкармливали лосей солью зимой.

Попытался встать. Нога приняла вес, но в бедре что-то острое и как будто еще горячее впивалось в плоть при каждом движении. Осколок — теперь он будет моим личным диверсантом, напоминая о себе при каждом шаге. Но так я много не навоюю, и поверх раны на бедре я уколол себе обезбол.

«Не убьёт боль полностью, но отодвинет её на пару часов. Хватит, чтобы добраться до укрытия или перестрелять ещё десяток этих уродов. Побочка — заторможенность. Но лучше медленный и тормозной, чем рычащий от боли и бесполезный».

Свой диагноз я осознавал точно: к параноидальной шизофрении, приписанной мне Тимом, добавилось проникающее ранение правого бедра с инородным телом, рваная рана правого предплечья. Состояние относительно стабильное. Прогноз такой: психопат сейчас встанет и, несмотря на боль, пойдёт убивать!

И раз уж идти во все тяжкие, то где там мой энергетик? Выпью-ка ​¼-тую — вдруг всё-таки яд, хотя не похоже, чтобы Тим хотел побеждать ядом, тогда бы он мне не дал ничего из оружия. А вот психоделик может быть — с большой вероятностью — и я отсыпал себе порошка под язык. Это же прикольно ловить человека, который ни в кого попасть не может и вообще плохо соображает, где он…

Воздуха сразу же стало мало, хотя вокруг меня был лес. Боль ещё была где-то на заднем плане, но теперь она была чем-то фоновым. Сосны стали ярче, трава зеленее, а облака поплыли, переливаясь своими голубыми оттенками. Я стал видеть оттенки света. А звуки стали чётче: я слышал, как переговариваются спортсмены. Они сейчас разделились на два лагеря: одни хотели валить, а другие предлагали отступить ближе к бункеру; на стороне тех, что хотели отступать, были и те, кто говорил, что раненым нужна срочная помощь. А им говорили в ответ, что что-то они не видели у бункера «скорых», поэтому надо спешно идти в город.

Говорила у них и рация, где Тим призывал их разделиться и одной группе пойти добивать сбежавшего трёхсотого под номером 4, а другой идти на тракт встречать Пятёрку. А за раненых не волноваться — сейчас к ним прилетит спасательный дрон.

Из этого разговора я понял три вещи: что будет ещё Пятый-ликвидатор, и что скоро ко мне придут пехотинцы в спортивных костюмах, и что, возможно, у Тима есть ещё и спасательные дроны — если не лжёт.

Помня большую «машину», которая мне довозила оружие, я знал точно, что есть. Однако небо было беззвучным. Или я повыбивал все дроны, или они работают на других направлениях. Я не видел ещё Третьего или Третью, и есть ещё некая Пятёрка.