Я еле-еле кивнул. Говорить больше не хотелось. Усталость накатывала такой густой волной, что хотелось просто провалиться в небытие. Но сознание, очищенное от дурмана, стало острым и ясным. Я чувствовал каждое прикосновение.
Сначала обработали бедро чем-то холодным, потом по периметру дыры обкололи рану. Сначала жгучий холод, потом ощущение распирания, а через минуту — ничего. Я слышал, как Заяц командует сестрам, отдавая тихие распоряжения.
И потом началось самое странное.
Я не чувствовал боли. Совсем. Но я чувствовал всё остальное. Ощущал лёгкие рывки и натяжение тканей, когда доктор работал инструментами. Это было похоже на ремонт механизма. Отстранённо. Уверенно.
В какой-то момент я услышал звонкий звук — и понял, что это извлекли осколок из бедра. Звон металла о металл, когда предмет клали в стальной лоток.
Было не страшно и не больно. Было пусто. Та самая пустота, которая наступает после адреналина, страха и химического кайфа. В ней плавали обрывки мыслей: сегодня я вернулся живым, а вот парни и Первая нет, надо будет в церковь заехать, свечки поставить. Интересно, кто встречает после смерти души ликвидаторов?
Взгляд мой блуждал по потолку, по стенам, заставленным стерильными шкафами. Уловил движение — одна из сестёр подошла к капельнице, поправила регулятор. Её глаза над маской встретились с моими. В них не было ни жалости, ни страха. Была профессиональная, почти механическая собранность.
— Руку сейчас тоже зашьём, — объявил Заяц. — Там проще, края ровные. С ногой закончили, ткань и железку убрали.
— Ткань? — спросил я.
— Ну да, осколком затянуло, кусок. Поставил дренаж, пусть заживает рана. Перевязки ежедневные вам обеспечим.
Я снова закрыл глаза. Теперь в темноте не было психоделических картин. Была только усталость, тяжёлая и всепоглощающая. Звуки стали отдалёнными: шелест перчаток, лёгкий звук хирургической стали, сдержанные медицинские реплики.
Последним, что я осознал перед тем, как сознание окончательно поплыло в сторону забытья, был голос Зайца, уже без прежней шутливости:
— Четвёртый, я не хочу вас пугать, но у вас тут…
— Что? Гениталии оторвало взрывом? — пошутил я, а ведь я был жив. А что может быть страшнее? Одно яичко подарить сибирской тайге?
— Я у вас несколько впившихся клещей вижу.
— Блин, я-то думал, что-то серьёзное, — выдохнул я.
— В нашей полосе это и есть серьёзно, — голос Зайца сразу стал сухим и деловым. Веселье из его глаз исчезло, будто и не было. — Лисички, пробирку мне чистую с крышкой. Мы их сейчас уберём.
Он орудовал специальным изогнутым пинцетом, вращательными движениями извлекая первого паразита, и бросил его в небольшую пробирку с ваткой на дне.