Выстрелив из «Сайги» вверх, я покатился в сторону и тут же пополз за ближайшее дерево. И снова парный взрыв оглушил тайгу. Где-то там, левее, в сторону тракта, приходили в себя спортики-бандиты. А я сел, оперевшись на дерево спиной, как та Первая, и взглянул на свою правую сторону: рука была в крови, бедро было в крови, а дырки на наплечниках и бронежилете, говорили что я еще легко отделался…
Я потрогал свою защиту шеи, и она тоже не была цельной, а, коснувшись маски лица, почувствовал, как выпирает порванный кевлар.
«Защита отработала. Шея цела, сонная не задела — уже победа». «Пойдёт, жить можно. Пускай и до противника еще далеко».
И, открыв аптечку, я вынул ножницы и вспорол джинсовую ткань на бедре. Глубокая маленькая рана кровоточила, но пока не очень болела. «Артериального нет, венозное — тёмное, равномерное. Фонтанчика не будет, но вытечет незаметно, если не заняться». Почему нет боли, стресс-фактор? Да не, просто адреналин ещё не сошёл, вот и анестезия природная работает. Сейчас отпустит и будет мне «карнавал».
Вытащив бинт, я принялся тампонировать рану, запихивая его себе в полость. Не ахти какая помощь, но в полевых условиях — сойдёт. Главное — заткнуть дыру и создать давление. Штатный способ при ранении в мягкие ткани, проверено в горах. «Забить и забыть» — до ближайшего медсанбата.
Бинт полез туго, встретив внутри упругое, чуждое сопротивление. Осколок внутри отозвался болью. Он сидел где-то глубоко в мышцах, и теперь я заткнул его бинтом, сверху наложив давящую повязку.
«Инородное тело. По хорошему — не трогать, трёхсотого эвакуировать. А по факту, некуда эвакуироваться, и он будет ездить мне по мышце, сидя как гвоздь в желешке. Но вытаскивать сейчас, без инструментов не вариант, только расковыряю рану и занесу грязь». И только сейчас боль, наконец, догнала сознание — тупая, разрывающая пульсация в бедре. «Вот и она, родная. Добро пожаловать в мой мир. Я и не сомневался, что ты и сегодня будешь со мной честной».
С рукой было проще. Глубокая царапина по трицепсу, больше похожая на борозду от когтя. Края неровные, в глубине видна жировая ткань. «Мышечная фасция повреждена, но сам трицепс, кажется, цел. Подвигав пальцами и кистью я понял что нервные пути живы. Повезло».
Её я промыл хлоргексидином. По-хорошему, её бы зашить, но нечем и некогда. «Ну и ладно. Лучше незашитая и чистая, чем красиво зашитая на мёртвом теле». И тоже, наложив давящую повязку, забинтовал. Туго, но без фанатизма — чтобы не передавить.
Весь правый бок горел. Одна рана — с инородным телом внутри, вторая — по сути царапина. Нужны антибиотики… «Профилактика сепсиса. Шанс 50/50, но лучше, чем ноль». Выдавил в рот две капсулы амоксиклава и проглотив это со слюной я подумал, что желудок почти пустой, а значит подействует быстрее.