— Подъезжаем, ваше благородие, — с глубоким поклоном сообщил проводник.
— Замечательно! — отозвался Иван, морально готовясь покорять Волков.
И в эту минуту — ни раньше, ни позже — зазвонил телефон.
Проводник с понимающим кивком отправился предупреждать прочих пассажиров, а Иван вернулся в купе и нажал кнопку приёма.
Звонил Некрас.
— Хозяин, — с волнением в голосе начал он говорить, — тот оценщик…
— Что с ним?
— Нашли в переулке зарезанного и ограбленного. При себе ничего не было. Счет в банке почти пуст.
Настроение Терентьева сразу покатилось вниз.
— Спасибо, Некрас, — поблагодарил он и принялся набирать номер дознавателя Колюкина.
Главным достоинством кабачка, в котором Иван Терентьев дожидался Колюкина, была его приметность. Он был виден из любой точки привокзальной площади. Яркий такой, нарядный желтый с красной вывеской павильон. Стало быть, и дознаватель не промахнётся. А вот кухня в кабаке основательно подкачала. По крайней мере, едва Иван вошел в заведение, ему тотчас захотелось выйти. Сквозь густую пелену малоаппетитных запахов из-за стойки с трудом пробивался аромат свежего кофе, и вот он как раз оказался способен пробудить гастрономический интерес.
В Селезнёво кофе не было. Не подавали, не продавали, не предлагали. Вообще не упоминали. Иван даже решил, что такого продукта в княжестве нет. Собственно, для удовольствия вполне хватало качественного чая, забористой синьской травы. Те же, кто империю Синь недолюбливал или кому чайный лист был не по карману, пробавлялись отварами лесных и полевых травок. Главным образом, народ жаловал кипрей. Кто употреблял в чистом виде, кто — с добавками листьев малины, смородины, земляники, мяты и прочих даров природы.
В прежней жизни Терентьев кофеманом не стал, но под настроение, когда время позволяло, варил себе порцию-другую и толк в напитке понимал. И сейчас, уловив аромат, испытал страстное желание выпить чашечку кофия. Он сделал заказ и отправился в дальний угол зала, подальше от кухни, поближе к вентиляции. Здесь можно было слегка отдышаться и осмотреться.
Внутренний облик заведения вполне соответствовал первому впечатлению. Полы — грязные, хлипкие пластиковые столы под стать полам, стулья облезлые. Большие чисто вымытые затемнённые окна выглядели среди кабацкого бардака чужеродным элементом.
В зале было пусто, лишь в углу напротив уселись какие-то тёмные личности числом три. Личности периодически разливали под столом в чайные чашки нечто прозрачное из бутылочки с казённой наклейкой. Выпивали, крякали, заливали пивом из больших кружек и яростно кидались закусывать. Кабатчик это, разумеется, видел, но пресекать не торопился.