Егерь вздохнул: ждать дознавателя предстояло примерно с полчаса. Менять место было уже поздно, на улице стоять не хотелось. Тут подавальщица, рябая толстая девка принесла кофе. Для виду поелозила по столу тряпкой, от чего грязь скорее размазала, нежели вытерла, и плюхнула заказ перед клиентом. Иван взял в руки чашку, вдохнул божественный аромат и, насладившись, отхлебнул.

Кофе благоухал, манил и соблазнял, но на вкус оказался пойлом весьма посредственным. Настолько посредственным, что Терентьев не удержался — скривился. Отодвинул чашку и, чтобы не скучать погрузился в размышления об Аномалиях и монстрах. Машинально подтянул к себе чашку, глотнул и, выбитый из размышлений мерзким вкусом, опять скривился. Так и сидел, периодически забываясь, вновь хлебая коричневую бурду и вновь морщась, как от хины.

Колюкин задерживался. И без того нарушенные планы грозили полететь в другой мир к бабушке чёрта. Иван планировал сегодня оформиться, зачислиться, отвоевать место в общежитии, а со следующего дня самым плотным образом заняться учёбой. Но если он не успеет до полудня выловить управляющего этим заведением, то зачисление и прочее переносится на завтра. И возникает вопрос о сегодняшнем ночлеге. Терентьев страдал от этих мыслей, и вместе с ним страдало его настроение.

За окном начался осенний серый дождик. У Терентьева не было с собой ни дождевика, ни зонта. Значит, он явится в Академию промокший до нитки, потерявши весь парадный вид. Соответственное будет и первое впечатление. Не самая ободряющая перспектива. Егерь отхлебнул кофе и вновь скривился, на этот раз сильнее предыдущего.

— Чего морду морщишь? — раздался совсем рядом грубый пьяный голос.

Терентьев повернул голову. Рядом стоял, слегка покачиваясь, стоял один из колдырей, с утра пораньше устроивших пьянку в общественном месте.

— Морды наши тебе не нравятся? — развивал тему колдырь, — Так ща твою морду сплющим. Ишь, мордатый нашелся!

Приятели колдыря согласно качали головами, обещая присоединиться.

Иван, и без того настроенный не слишком мирно, уставился на бухарика своим фирменным взглядом. От него даже помещик Горбунов прекращал думать о плохих поступках. Этому же было без разницы. Кажется, он дошел до той стадии, когда без основательного мордобоя успокоиться уже не выйдет.

Терентьев огляделся: других посетителей в кабаке не было. Двое приятелей колдыря ждали, чем закончится наезд, чтобы вовремя присоединиться к веселью. Кабатчик, облокотившись на стойку, приготовился смотреть реалити-шоу. Иван задался вопросом: сколько, интересно, стоит изгаженный пластиковый стол? Рублей пять, не больше. Вон, даже трещина в самой середине имеется. Плясали на нём, что ли?