— Но я-то не переменилась, я осталась прежней! — возмутилась Маша.

Терентьев проигнорировал эмоции:

— Лет через двадцать-тридцать твои нынешние сокурсницы, если поумнеют, конечно, смогут это понять и оценить. Сейчас же они оценивают всех исключительно по внешним признакам. Те, что попроще — по прямым; те, что посообразительней — по косвенным. А снаружи у тебя резкое и внезапное увеличение благосостояния, все признаки наличия богатого покровителя и, в качестве вишенки на торте, приглашение. Сделай выводы сама.

Тут появился официант, и беседа прервалась.

Стол покрывался тарелками, мисочками, бокалами, а глаза у Повилихиной становились всё больше. Губы же, напротив, сжимались. Наконец, официант опустошил поднос и отступил в сторону.

— Они что, посчитали меня за содержанку? — прошипела Маша. — Приняли за дорогую шлюху? Ну я им устрою!

В порыве эмоций она вонзила вилку в сочный бифштекс и принялась терзать его ножом.

Иван же не спешил. Что-то его беспокоило. Что-то незаметное, непонятное, но такое, что проигнорировать нельзя. Он принюхался, прислушался к ощущениям, опросил Огонь и Пупса и, наконец, понял: Аномалия. Яд, принесённый оттуда.

Лицо Терентьева закаменело. Он поднял голову и увидел, что Маша уже подносит ко рту кусок бифштекса. Перехватил её руку, бросил коротко:

— Не ешь, отравлено.

Глянул в сторону, туда, где только что стоял официант, но его на месте не оказалось. Иван приподнялся, огляделся. Отравитель активно пробирался к выходу, спина его мелькала уже где-то рядом с дверями. Впрочем, одно средство против него у егеря имелось.

Круглая, изящная фарфоровая перечница, пущенная сильной рукой, угодила беглецу точно в темя. Тот как стоял, так и лёг. В зале началась лёгкая суета. К столику поспешил хозяин заведения, у тела официанта столпился народ, а Терентьев уже набирал знакомый номер.

— Анатолий Борисович, простите за беспокойство. Я просто не знаю, кому ещё можно позвонить. Я сейчас в кафе «Наяда». Да, на набережной. Меня хотели накормить отравленной едой. Официант пытался сбежать, но его удалось остановить. Спасибо, жду.

Терентьев отключил телефон, велел ошарашенной девушке:

— Карауль еду, чтобы ни одна тарелка не пропала. Это — улики.

И пошел к дверям поглядеть на отравителя.

Сердобольные коллеги уже привели злодея в чувство. Он сидел на полу, держась за голову, и поминутно чихал. Вокруг валялись осколки перечницы. Увидев Терентьева, убивец попытался вскочить, но тут же запутался в ногах и грохнулся на пол.

Иван уловил движение на периферии. Глянул в ту сторону. Мужчина средних лет уходил куда-то вглубь зала. Лица не было видно, уходящий явно его прятал. И догнать, взглянуть не выйдет: не разорваться одному егерю на двух зайцев. И осталось непонятным: человек успел выполнить то, ради чего приходил, или нет.