— Вот как раз и подрастрясём жирок, — не унималась Маша. — Вставай!

— Понимаешь… — промямлил Терентьев, — я как бы не вполне владею…

Маша буквально рухнула обратно на стул.

— Ты что, танцевать не умеешь?

— Нет, — развёл руками егерь.

— А что же ты будешь делать на балу? Туда ведь приходят именно что танцевать! Я тебе скажу больше: если пригласили на танец, нельзя отказываться. Так что у тебя есть чуть больше месяца, чтобы выучить полдюжины основных танцев. Иначе самому князю придётся за тебя краснеть, а он таких подстав не любит. Обещай, что завтра же найдёшь себе учителя танцев и начнёшь заниматься.

Делать было нечего, пришлось обещать. Зато на этот вечер танцы отменились. Вместо них был умопомрачительный десерт.

Уже поздним вечером, вернувшись в свою комнату, Иван подумал, припомнил все подробности вечера, выдал текст в инфоры и посчитал, что за ужин на две персоны в «бобровой хатке» рассчитался сполна.

Целую неделю Терентьев прожил спокойно. На то, чтобы читать инфоры, времени у него не было. Надо сказать, на протяжении тех двух месяцев с небольшим, что егерь прожил в столице, времени недоставало всегда. Но теперь его и вовсе не осталось. Пришлось признать, что Маша была права, и что хотя бы минимальный набор обязательных танцев придётся освоить. И урезать ради этого занятия в библиотеке. Неприятно, но других вариантов не просматривалось.

Итак, никто Терентьева не тревожил, граф Сермягин не в счёт. В субботу после занятий Терентьев наведался к Розенкранцу, сварил ему финальную порцию снадобья. А в воскресенье вместе с Машей прогулялся в кофейню Фаббри поглядеть на именной столик.

Кругленький итальянец был ужасно рад. Ещё бы: кофейня переменилась разительно. По заполненному народом залу сновали симпатичные официанточки. На кухне, видимо, тоже было кому выпекать фирменные пирожные. Господин Фаббри лично проводил дорогих гостей к столику, лично приготовил порцию двойного эспрессо для Ивана и капуччино для Маши. Только в этот раз на пенке вместо котёнка изобразил цветок.

Кофе был изумительным, пирожные — восхитительными, а настроение у девушки превосходным. Она от души лакомилась вкусняшками, и Терентьев задумался: вот он, к примеру, женится на Повилихиной. Она стопроцентно захочет хотя бы раз в неделю получать кофе с пирожными. В столицу не накатаешься, а сварить что-то подобное дома, не говоря уж о столь деликатной выпечке, у него умения не хватит. Некая мысль насчёт этого у Ивана была, и он даже начал её думать, но завершить процесс не успел.

— Иван, — донёсся до него Машин голос, — смотри!