— Барышня не танцует, — ответил за неё Иван.

Лицо его стало жестким, даже пугающим. Таким Маша его ещё не видела.

— Я берусь её уговорить, — глумливо ухмыльнулся голос из-за Машиной спины, а за спиной Ивана появилось двое мордоворотов.

— Сзади! — крикнула девушка Ивану.

Но парочка успела чуть быстрее, ухватив егеря с двух сторон за плечи.

Маша, конечно, верила в Терентьева, но в этой ситуации не знала, что делать, растерялась и, совершенно закономерно, перепугалась. Тут вокруг столика начали происходить необъяснимые события.

Нетрезвый танцор вдруг поскользнулся на ровном месте. Ноги его взлетели к потолку, и он грохнулся на пол. Упал, и остался лежать. Мордовороты, бросив егеря, кинулись было к нему, но дружно взвыли и замерли с выкрученными за спину руками.

— Я вас не отпускал, — строго заявил им Терентьев. — Кто такие? Кто послал?

— Да мы тебя!.. — завели они обычную песенку.

— Ответ неверный, — констатировал егерь и чуть прибавил нажим.

— А-а! — завопил тот, что слева, оплакивая правую руку.

— У-у! — вторил ему тот, что справа, горюя о левой руке.

— Если я еще немного нажму, — сообщил им Иван, — у вас начнут рваться связки плечевых суставов. Это мало того, что до невозможности больно, так еще и лечится долго, дорого и без гарантий. Итак: кто вы такие и кто вас послал?

— Иван Силантьевич!

Терентьев повернул голову: к нему бежал упитанный мужичок средних лет в модном костюме-тройке.

— Иван Силантьевич! Простите, ради Спасителя. Недоглядел малость, упустил, когда граф Сермягин наберётся и начнёт безобразничать. Сейчас его выведут. Вот уже Игнат здесь.

Меж столиков споро пробирался могучего сложения детина.

— Вы уж извините, господин Терентьев, — пробасил он. — И вы, барышня, извините. На минуту отвлёкся, а этот уже здесь. Пока через весь зал дошел… А где Сермягин?

— Вон, отдыхает, болезный, — кивнул Иван в нужную сторону. — Тащи его на воздух, этому скоту давно пора освежиться.

Игнат двинулся за добычей.

— А вы, как понимаю, господин Бобров? Хозяин заведения? — повернулся Иван к мужичку в тройке.

— Именно так, Иван Силантьевич. Ради всего святого, простите. Поверьте, такое бывает крайне редко.

Бобров, судя по всему, был искренен. Разве что несколько театрально заламывал руки, изображая отчаянье.

— Вы знаете, кто это? — Иван встряхнул свою добычу. Добыча опять взвыла.

— Как не знать! То братья Суропины. Известные бузотеры, да Сермягинские подпевалы.

— Может, их в разбойный приказ сдать?

— Откупятся, — вздохнул Бобров. — А то и судиться станут. Свидетелей против них мало бывает, да и те быстро от показаний отказываются.