Остальные члены комиссии высыпали следом за наркомом, столпились у ограждения, о чём-то оживлённо переговариваясь между собой. Слышались возгласы удивления, восхищения, недоверия.

В автобус нарком вернулся ровно через двадцать минут. Лицо его изменилось, вместо кислого недовольства на нём появилась смесь изумления и задумчивости. Он тяжело опустился на сиденье и недовольным, но уже без прежней злости, тоном спросил меня:

— Почему об этом не было доложено заранее в Москву? Мы ведь должны были знать о таких успехах.

Я, напустив на себя вид самой простоты и невинности, развёл руками и, стараясь быть максимально равнодушным в интонациях, ответил:

— Так нечего было докладывать особенного, товарищ нарком. Техника фактически только сегодня начала полноценную работу. Вчера, Семён Захарович, была всего лишь проба пера, испытательный выход. Мы не хотели рапортовать о несделанном.

Гинзбург прищурился, внимательно посмотрел на меня, словно оценивая степень моей искренности, и неожиданно скорчил какую-то совсем мальчишескую рожицу.

— Шутник вы, однако, товарищ Хабаров, — в его голосе послышались почти тёплые нотки. — А это единственная ваша проба пера? Или есть и другие сюрпризы, о которых Москва не в курсе?

— Так это смотря что именно как расценивать, — я снова развёл руками, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Определения разные бывают.

— Хорошо, — Гинзбург кивнул, и в его глазах мелькнул живой интерес. — Тогда действуем так: сначала едем на вашу стройплощадку с панельными домами, смотрим основной объект. А потом вы покажете мне все свои пробы пера по полной программе. Без утайки.

Наклоняясь, чтобы поднять упавшую трость, я бросил быстрый взгляд на Виктора Семёновича. Он, естественно, всё понял с полуслова и, отвернувшись к окну, пытался спрятать свою довольную улыбку. Плечи его мелко вздрагивали от еле сдерживаемого смеха.

На строительной площадке с панельными домами Гинзбург молча зашёл в один из подъездов первого здания. Минут через десять он вышел обратно и, не говоря ни слова, направился сразу же во второй дом.

Когда он вышел и из второго дома, то произнёс первую оценку:

— Чисто внешне работа выполнена неплохо. Качество панелей на первый взгляд приемлемое, — он помолчал, а потом добавил: — А на вашем панельном заводе, товарищ Хабаров, есть свои пробы пера? Что там ещё интересного творится?

— Думаю, что есть, — я сделал вид, что припоминаю. — Хотя, честно говоря, дня два или три я у них не был. Работы по подготовке к вашему приезду здесь отнимали всё время.

— Вы, молодой человек, — неожиданно взвизгнул один из сопровождающих наркома, тощий тип в штатском с папкой под мышкой, — хотите сказать, что за какие-то два или три дня на заводе можно сделать что-то такое, что способно поразить товарища наркома? Это же несерьёзно!