Как воссоздать сельскохозяйственный институт, я не знал. Кадров нет. Идеи у меня, конечно, есть, но надо посоветоваться с товарищем Андреевым.

Вернувшись в Сталинград, я направился в ремесленное училище в Сарепте. До войны в нем готовили кадры для судоверфи. Трехэтажный учебный корпус почти восстановлен, рядом заканчивается ремонт сорокаквартирного дома и общежития. Эти работы начались в основном силами завода №264.

Вот в этих трех зданиях мы и разместим временно наш политехнический институт.

В Сталинградском механическом институте перед войной было около тысячи студентов, которых обучали шестьдесят четыре преподавателя: три профессора, девять доцентов, тридцать старших преподавателей, восемь простых и четырнадцать ассистентов. Это был уже мощный центр подготовки инженерных кадров, а вот с научной работой было так себе, ниже среднего. К началу войны в институте было всего два кандидата технических наук и ни одного доктора.

Мы сейчас имеем в наличии двадцать четыре кандидата в преподаватели из последнего прибывшего спецконтингента, плюс Кораблёв, Соколов и Савельев. Итого двадцать семь. Сразу выводим за скобки философа и частично Кошкина. В уме надо держать Гольдмана, Смирновых и кого-то из преподавателей ремесленного училища. То есть вполне можно рассчитывать на разворачивание достаточно полноценного высшего технического заведения. В тот же Челябинск эвакуировали сорок сотрудников, и они там по факту создали новый вуз, где сразу провели набор студентов, и прошедшей зимой в институте обучалось четыреста человек, восемьдесят из них были эвакуированные из Сталинграда. Преобладали очники, вечерников всего человек девяносто. Челябинцы даже осуществили первый выпуск на новом месте — сорок человек.

С учеными степенями у нас, кстати, тоже неплохо. Два кандидата: Соколов и Сорокин, и один почти. Кораблев защитился, но оформиться не успел, помешала война.

Так что шансы, думаю, у нас неплохие. Мы на четыре сотни, конечно, сразу замахиваться не будем и сделаем больший упор на вечерников.

В спортзале училища были расставлены столы и стулья, за которыми расположилось на первый взгляд человек сорок. Я быстро пересчитал: тридцать семь, из них шесть женщин. Это, надо полагать, преподаватели ремесленного училища. Гольдмана и Смирновых среди них не было, а вот Савельев, Кораблев и Сорокин вместе сидели в первом ряду. Так что получается ровно сорок.

Перед рядами столов стоит председательский, за которым в гордом одиночестве восседает Сорокин.

Я прохожу к нему и здороваюсь:

— Здравствуйте, товарищи! — и тут же добавляю, упреждая предполагаемое действие, увидев, как некоторые дернулись. — Давайте не будем вставать.