Маша прислонилась к моему плечу.

— Значит, недельки две-три подождём, — сказала она тихо. — Главное, чтобы мама поправилась.

— Поправится, — сказал я твёрдо. — Обязательно поправится.

Первого сентября мы решили организовать в Сталинграде небольшой праздник. Идею я позаимствовал из жизненного опыта Сергея Михайловича. Праздник предложил назвать Днём знаний. Во всех школах должны были пройти торжественные линейки, а первоклашки получить подарки: новые чистые тетради.

Оборудование американской типографии уже прибыло в Сталинград, но его ещё предстояло правильно разместить и наладить. Как мы и предполагали, её мощностей должно было хватить, чтобы со временем начать обеспечивать печатной продукцией не только наши школы, но и разворачивающиеся институты. Самый ранний срок, когда типография заработает на полную мощность, начало ноября. Но первого сентября мы могли порадовать детей тетрадями, которые уже прибыли из Америки.

Я наметил для себя посещение двух школ: в Блиндажном и в Спартановке.

Для школы в Блиндажном первое сентября не являлось днём начала работы в строгом смысле этого слова. Детей набрали почти полностью ещё в августе, и ребята занимались благоустройством территории, в частности подготовили всё для осенней посадки деревьев. На школьной территории чуть позже мы планировали заложить ещё и сад, настоящий фруктово-ягодный, чтобы дети могли видеть, как растут яблоки, груши, сливы и ягоды. И конечно лакомиться всем этим.

Когда я подошел к школе утром первого сентября, то сразу почувствовал атмосферу праздника. Все родители постарались, дети были по-праздничному одеты, некоторые родители вообще сумели одеть своих первоклашек почти в новенькую форму. Откуда они её достали в разрушенном Сталинграде загадка, но факт оставался фактом: девочки в тёмных платьицах с белыми фартучками, мальчики в гимнастёрках и брюках выглядели торжественно и трогательно.

Перед входом в школу в ведрах стояло несколько больших букетов полевых цветов: ромашки, васильки, какие-то жёлтые цветы, названия которых я не знал. Военные прислали духовой оркестр, человек двадцать музыкантов в форме, с начищенными инструментами. Дирижёр, пожилой капитан с орденскими планками на груди, давал последние указания оркестрантам.

И действительно получился праздник. Настоящий праздник, несмотря на все тяготы военного времени.

Линейка началась с гимна. Оркестр грянул торжественно, и все: взрослые, дети, учителя дружно запели. Я стоял в стороне, у края площадки, и смотрел на лица людей. Редкий родитель не смахнул набежавшую слезу. Женщины плакали открыто, не стесняясь, мужчины отворачивались, делая вид, что поправляют воротник или смотрят на что-то вдалеке.