Её материнское сердце похоже сразу же подсказало в чем мы к ней пожаловали.

Маша сразу же бросилась к матери, присела на краешек кровати, взяла её за руку. Я остановился в дверях, разглядывая обстановку. Меня почему-то сразу же охватывала робость, когда я несколько раз решался принять машино предложение пойти к ним в гости. И в итоге оказался в глупой ситуации, собрался делать предложение, а у своей избранницы ни разу не был дома.

Комната была светлая, чистая, с выбеленными стенами и аккуратно застеленной машиной постелью. На второй расположилась наша пострадавшая. На тумбочке стояла графин с водой, лежали какие-то медицинские бинты. От Веры Александровны, обычно энергичной и подвижной, сейчас веяло каким-то беспомощным страданием, которое она явно старалась скрыть.

— Что случилось, Вера Александровна? — спросил я, подходя ближе.

— Да ерунда какая-то, — она попыталась улыбнуться, но вышло скорее кривая гримаса. — Работали мы в черкасовской бригаде, благоустройством занимались на территории нашей школы. Лестница там временная была, из досок сколоченная. Вот я и ступила неудачно, доска и проломилась. Упала. Голеностоп повредила.

— Мама, — Маша гладила её по руке, и я видел, как у неё дрожат губы. — Тебе же врач велел лежать спокойно. Не надо волноваться.

— Скорее всего там вывих, — продолжала Вера Александровна, словно стараясь убедить саму себя, что ничего страшного не произошло. — И всё бы обошлось несколькими днями ношения тугой повязки. Но я ещё и головой ударилась, когда падала. Вот тут уже похуже дело.

Я перевёл взгляд на Машу. Она смотрела на мать с такой тревогой, что у меня внутри что-то сжалось.

— Что с головой? — спросил я тихо.

— Потеряла сознание, — Вера Александровна говорила теперь медленнее, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Потом несколько раз рвота была. Головокружение сильное. На фоне этого головные боли и нога — сущие пустяки, честное слово.

— Мама отказалась от госпитализации, — Маша повернулась ко мне, и в её глазах я прочёл немой вопрос: правильно ли мы поступаем?

Я кивнул, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри забеспокоился. Черепно-мозговая травма, пусть и лёгкая, штука серьёзная. Но госпитализация в нынешних условиях тоже не подарок. Больницы переполнены, медперсонала не хватает, а тут своя крыша над головой, семья рядом.

— У нас есть Леночка, — сказала Вера Александровна, словно угадав мои мысли. — Моя бывшая ученица. Она перед войной успела мединститут закончить, сейчас военврачом служит в одном из сталинградских госпиталей. Живут у нас, временно. Она обещала присматривать, динамическое наблюдение обеспечить.