Дверь за ним закрылась, и мы с Виктором Семёновичем остались вдвоём. Несколько секунд мы молчали, переваривая услышанное.
— Ну что, Георгий Васильевич, — наконец произнёс Андреев, — вот и разъяснилось, что за комиссия к нам приезжала. Теперь понятно, почему Гинзбург так поверхностно всё осматривал и почему комиссия изображала истуканов. Похоже никто ничего не понимал.
— Да, теперь многое встало на свои места, — согласился я. — Только вот неприятно осознавать, что немцы так серьёзно за мной охотились.
— Значит, ты для них важная фигура, — усмехнулся Виктор Семёнович. — Раз такие силы бросили. Это, знаешь ли, в каком-то смысле даже комплимент.
— Обойдусь без таких комплиментов, — буркнул я.
— Ну ладно, давай лучше к совещанию готовиться, — Андреев похлопал меня по плечу. — Дел у нас невпроворот, а время дорого.
Народный комиссар строительства СССР Гинзбург возвращался в Москву после проведенной инспекции Сталинграда в отличном настроении. Он теперь прекрасно понимал, что такая, вроде бы, высокопоставленная и серьёзная комиссия: целый нарком во главе, члены комиссии представители крайне важных и серьёзных ведомств, постановка задачи членом ГКО, являлась ширмой для чего-то ему непонятного и, наверное, очень серьёзного.
Сомнения в серьёзности предстоящего инспектирования Сталинграда возникли у него ещё в тот момент, когда товарищ Вознесенский ставил ему задачу на проведение этой инспекции и познакомил его с её персональным составом. Уже тогда Семён Захарович почувствовал какую-то странность в формулировках, в тщательно подобранных словах члена ГКО, председателя Государственной плановой комиссии при Совете народных комиссаров СССР
и член комитета при Совете народных комиссаров СССР по восстановлению хозяйства на освобождённых территориях. Вознесенский был предельно конкретен в описании технических деталей осмотра, но удивительно расплывчат в определении истинных целей поездки.
В Москве, до момента посадки в самолёт, произошло вообще немыслимое. Двое представителей НКВД в самый последний момент покинули салон самолёта, и на их место чуть ли не в буквальном смысле запрыгнули другие, которые почти сразу же, в нарушение всяческой субординации, заявили, что намеченная наркомом в первую очередь инспекция нового строительства в Михайловке их не касается. Прикомандированные работники наркомата тяжёлой промышленности их поддержали.
— Товарищ нарком, — один из новоприбывших чекистов, коренастый мужчина лет сорока с внимательными серыми глазами, подошёл к Гинзбургу сразу после взлёта, — нам поручено сопровождать комиссию исключительно на объектах в самом Сталинграде. Михайловка не входит в наш маршрут.