— Очень впечатляет, — наконец произнёс нарком, медленно оглядывая восстанавливающийся район. — Очень и очень впечатляет всё это. Вот что значит абсолютно правильная организация труда и чёткое руководство.
Он внимательно и придирчиво осмотрел первые уже полностью готовые индивидуальные небольшие дома, построенные по старым традиционным дедовским технологиям, побывал внутри нескольких уже полностью готовых к заселению строений, тщательно проверил качество печной кладки, прочность деревянных оконных рам, плотность прилегания дверей.
— Товарищ Беляев, — официально обратился нарком к нашему управляющему трестом, — я официально прошу вас в кратчайшие сроки составить максимально подробную развёрнутую докладную записку на моё личное имя с детальным описанием того, что конкретно и как именно надо правильно делать для успешной организации подобной эффективной работы в других разрушенных войной городах страны. Методика организации, структура управления, материальное снабжение, все эти ваши новые старинные технологии, систему морального и материального стимулирования работников. Абсолютно всё в мельчайших деталях и подробностях. Установленный срок предоставления одна неделя, не более.
— Будет в срок исполнено, товарищ народный комиссар, — ответил Беляев, вытягиваясь в струнку.
На этом длительная и утомительная инспекционная поездка строительного наркома по восстанавливающемуся Сталинграду окончательно закончилась. Правда, по дороге на военный аэродром Гумрак Гинзбург неожиданно распорядился заехать в наш «пионерский» лагерь. Он довольно быстро все осмотрел и внимательно поговорил с несколькими нашими ребятами. Затем попрощался со мной и Беляевым сильным рукопожатием и в сопровождении первого секретаря обкома Чуянова поехал в Гумрак, откуда специальным самолётом должен был сегодня же вечером улететь обратно в Москву.
Я долго смотрел вслед удаляющейся по пыльной дороге чёрной и думал: ну что ж, первый серьёзный экзамен успешно сдан. Теперь самое главное не подвести с реальным первым жилым домом, доказать, что технология действительно работает.
Посмотрев вслед уехавшей комиссии, Беляев повернулся ко мне и с явным недоумением спросил:
— А что это было, Георгий Васильевич? Таких комиссий я что-то не припоминаю за всё время работы. Совершенно непонятно, кто и чего хотел тут у нас увидеть. Приехали, посмотрели на стройплощадку, пару странных вопросов задали и уехали. Странно как-то.
Подошедшего в этот момент Виктора Семёновича он явно не увидел и очень смутился, ожидая, видимо, какую-нибудь резкую реакцию второго секретаря горкома на подобные рассуждения о высокой комиссии.