— А как вы отреагировали тогда на его заявление? — поинтересовался полковник.

— Резко отверг все подозрения, — твёрдо ответил Андреев. — Товарищ Хабаров представил все необходимые документы, его рекомендации были в полном порядке. Смерть товарищей, давших ему эти рекомендации, печальна, но война есть война. Гибнут люди. Это не основание для подозрений.

Виктор Семёнович развёл руками, показывая, что это всё, что он может сказать, но, похоже, полковник сказанным был вполне удовлетворён. Он с довольным видом убрал фотографии обратно в конверт и внимательно посмотрел на нас с Виктором Семёновичем.

— В принципе я ничего не обязан вам, товарищи, объяснять, — начал он, и в его голосе прозвучали официальные нотки. — Но, учитывая ваши несомненные заслуги перед Родиной, считаю своим долгом всё разъяснить. Этот лже-капитан, кадровый сотрудник абвера. К нам был внедрён в середине тридцатых годов. До финской у него всё было блестяще, отличные характеристики, продвижение по службе. Но потом допустил ошибку, которую мы пока не можем раскрыть в деталях, и перед самой войной был переведён в Белоруссию на должность в полковом звене. Скорее всего, руководство абвера решило, что он провалился и его нужно вывести из центрального аппарата. Пользуясь военной неразберихой, спокойно вернулся к немцам и стал начальником школы абвера, которая расквартирована в Прибалтике.

Полковник помолчал и добавил:

— Теперь он занимается подготовкой диверсантов для заброски в наш тыл. Мурбах, Курт Мурбах, вот его настоящее имя.

Я слушал полковника, и мне внезапно стало страшно. Какой же опасности я подвергался, когда эта вражина высказала подозрения в мой адрес тогда в белорусских лесах! И какой же молодец полковой комиссар, отвергший их как необоснованные. Если бы тогда Соколов добился моего ареста, неизвестно, чем бы всё это закончилось. В условиях отступления и паники первых месяцев войны разбираться особо не стали бы.

— А это ваш интендант, — полковник кивнул на вторую фотографию, которую всё ещё держал Виктор Семёнович, — был отправлен на фронт и тут же, на третий день, сдался в плен. Причём сдался демонстративно, на глазах у наших. Возможности пристрелить его не было к сожалению. Через несколько дней оказался в этой школе абвера в Прибалтике. Ирония судьбы, но операцию против вас, Георгий Васильевич, руководство абвера поручило подготовить и провести капитану абвера Мурбаху, начальнику одной из разведывательно-диверсионных школ. В его поле зрения сразу же попал вновь прибывший курсант, который на одном из первых допросов поведал немцам о вас, Георгий Васильевич. Рассказал подробно: и о заседании парткома, и о ваших рекомендациях, и о своих подозрениях. Мурбах сумел понять, что вы именно тот молодой человек, которого он когда-то пытался выдать за диверсанта в сорок первом году. И операцию против вас решил провести с огоньком и лично. Видимо, старые счёты хотел свести.