— Этот вопрос за пределами моей компетенции, и даже товарищ Чуянов тут последнего слова не имеет. Но мы, давай, поступим так, — Виктор Семёнович сделал паузу, и я услышал шуршание бумаги.

Вероятно, он раскрыл свою рабочую тетрадь или достал отдельный лист бумаги для записи.

— У меня с минуты на минуту должен быть разговор с Алексеем Семёновичем. Буквально два слова, через полчаса будет звонок из Москвы, вероятно, на проводе будет Маленков. Я этот вопрос подниму. Так вот, давай начинай беседу. А я тебе сразу же позвоню, как только будет какой-то результат. Ты где будешь?

— У пионеров. И у меня ещё одно предложение. К нам отправили ещё двух бывших сельхозучёных, один из Омска, другой поляк…

— Я знаю, не объясняй, — перебил меня Виктор Семёнович. — Ты хочешь их отправить на опытную и сам с ними поговорить?

— Да, но скорее всего только с товарищем из Омска. Скажу, что всё зависит от них. Главное результат и язык за зубами.

— Запретить тебе это я не могу, тем более что ты прав. Давай действуй, — я услышал звонок телефона в кабинете товарища Андреева. — Всё, Георгий, Чуянов на проводе.

Я вышел из кабинета, и в этот момент в приёмную вошли сёстры Николаевны.

— Отлично, — я довольно потёр ладонями. — На ловца и зверь бежит. Вы мне очень нужны. Мы сейчас едем общаться с группой товарищей из прибывшего спецконтингента. Тося вас ознакомит со списком, а я в гараж. Встречаемся у входа.

Я решил взять с собой сухофруктов, наверняка «пионерам» их ещё не привезли, а пока мы будем общаться, местные поварихи успеют сварганить компот. В процессе беседы его принесут, всё людям радость будет. Ведь они все уже настрадались выше крыши.

Анна Николаевна, наверное, была уже в курсе задуманного, и когда мы рассаживались в автомобиле, напрямую спросила:

— Вы, Георгий Васильевич, собираетесь вести разговор об участии этих товарищей в отстройке институтов у нас?

— Совершенно верно, Анна Николаевна.

Я сначала проследовал на кухню «пионерской» столовой и поручил срочно сварить компот и сразу же его принести. Слухами земля полнится, и повара, увидев отличнейшие, как на подбор, сухофрукты, не удивились и тут же забегали со своими котлами.

Почти сорок человек ожидали меня в столовой, все стриженные наголо, худые, некоторые ещё даже со следами истощения. У многих видны военные отметины: следы ранений, а у некоторых на руках следы укусов. Вероятно, они закрывались руками, когда немцы их травили собаками. В глазах большинства напряжение. Есть откровенное ожидание чего-то очередного не очень хорошего. Правда, не у всех. Есть и те, у кого в глазах надежда и немой вопрос: а вдруг правда? Но есть и полное равнодушие: будь что будет, мне всё равно.