И если наша станция будет показывать хорошие результаты своей деятельности, то никаких вопросов не возникнет. Опять же при условии, что будем заниматься только делом и держать язык за зубами.

Поэтому я решил всё-таки и Самсонова, и Левандовского отправить на опытную станцию, но предварительно поговорить с бывшим сибирским учёным и постараться объяснить ему, как правильно, с моей точки зрения, надо себя вести и работать.

Заходя в свой кабинет, я попросил Тосю, которая сейчас была за секретаря, привезти мне из «пионерского» лагеря всех одиннадцать человек, имеющих шансы стать работниками наших подшефных хозяйств. А сам занялся изучением списка «тридцать семь», разных инженеров и как сказала Тося, «умных людей, которые имеют высшее образование».

«Просто молодцы, могут ведь, ну почему тогда в других случаях такая фигня», — думал я, читая этот список. Моя гневная тирада была в адрес сотрудников НКВД. В этот раз работа с подбором спецконтингента и его проверка была организована замечательно. Справились быстро, конечно, сами проверки проводил «Смерш», но организацию самого процесса осуществляет НУВД, а самое главное, какой качественный состав направленного к нам спецконтингента.

Из тридцати семи двадцать пять, двадцать пять! бывшие учёные и сотрудники различных вузов. Если будет принято решение о возвращении из Челябинска хотя бы половины эвакуированного туда профессорско-преподавательского состава нашего сталинградского, то мы сможем начать восстановление полноценного технического высшего образования в нашем городе.

Первым в списке был сорокапятилетний Павел Петрович Сорокин, бывший сотрудник Харьковского политехнического института. В момент начала войны доцент кафедры сопротивления материалов, уже после начала войны исполнял обязанности заместителя директора Харьковского политехнического института.

Я взял его учётную карточку и начал читать. Во время эвакуации в октябре сорок первого отстал от колонны института, так как машина была повреждена во время авианалёта. С группой отставших сотрудников института присоединился к отступающим частям Красной Армии. Через месяц ранение и плен. Содержался в лагере для военнопленных в родном городе. Был вынужден работать на врага на частично восстановленном немцами тракторном заводе. В начале этого года в составе группы военнопленных бежал, присоединился к наступающей Красной Армии, участвовал в освобождении Харькова в феврале. В проверочно-фильтрационный лагерь отправлен после окончания боёв на южном фасе Курского выступа. О судьбе семьи ничего не знает, предположительно успели эвакуироваться.