— Да, — коротко ответил я и ещё раз обвёл группу людей, сидящих передо мной.

Скоро они все переоденутся в нормальную цивильную одежду. Вспомнят, как носить костюмы и галстуки. И станут опять очень нужными и уважаемыми людьми. Кто-то из них наверняка станет профессором, а возможно, даже академиком. И то, что у них за спиной: месяцы и годы войны, голод и муки, плен, унижения и издевательства, будут всю оставшуюся жизнь жечь их изнутри и гнать вперёд.

Отогнав все эти мысли, я всё-таки продолжил говорить по делу.

— Принято решение о возрождении в городе Сталинграде четырёх высших учебных заведений: медицинского института, педагогического, сельскохозяйственного и политехнического. Вопрос медицины сейчас мы обсуждать не будем, так сказать, состав не тот. Дальше. Предлагаю с места не вскакивать и просто поднимать руки. Первый вопрос, педагогический институт. Кто у нас тут два философа?

Увидев поднятые руки, я кивнул им и махнул рукой, типа, опускайте, я понял.

— Я вам, товарищи, предлагаю самим решить, кто из вас куда пойдёт: вариантов два, пед и политех. В конце совещания вы мне даёте ответ. Второе, с двумя кандидатами на работу в сельхозинститут мы потом поговорим отдельно, а сейчас третий вопрос. Политехнический институт.

У меня заныла раненая нога, и я решил, что пора сесть. Сёстры и Степан Иванович, надо сказать, уже сели, только мы с Блиновым стояли как истуканы.

Расположившись за столом, я раскрыл свою тетрадь.

— План такой, товарищи. Сталинградский механический институт эвакуирован в Челябинск, где на его базе образован Челябинский механико-машиностроительный институт. Мы, конечно, обратимся с просьбой по максимуму возвратить к нам старых сотрудников, но рассчитывать сейчас надо только на свои силы. Поэтому этим делом я предлагаю заняться вам, уважаемые товарищи. Сразу же говорю, это дело добровольное, кто откажется, на выбор инженером на заводы или ещё куда-нибудь. Так что пара минут на размышления, а меня интересует товарищ Кошкин.

— Это я, — поднялась рука почти сзади всех.

— Товарищ Кошкин, у вас в карточке не указано, в каком вузе вы преподавали немецкий, гуманитарном или техническом?

— Техническом, я кроме преподавания занимался техническими переводами. И не только немецкой литературы, но ещё и английской и французской.

— Это как же вас «Смерш» пропустил? — удивился я.

— Давайте отойдём, я вам расскажу, очень удивитесь.

Кошкин меня очень заинтриговал, и я, конечно, принял его предложение. Мы отошли в сторону, и я услышал совершенно неожиданное.

— Со мной всё работал какой-то седой капитан, чудной такой. Он в лагерь с фронта по каким-то делам приехал, а его припахали. Но копался так, что я думал, сойду с ума. Я на фронт просился, а он вдруг мне говорит: «Нет, мужик, тебя на фронт снова пускать нельзя. От тебя больше вреда будет. Езжай-ка ты в Сталинград к товарищу Хабарову».