— Дура ты, Клавка, набитая, и язык у тебя без костей. Товарищ Хабаров с тростью ходит потому, что у него ноги нет, протез у него. Он у Родимцева воевал и был ранен где-то здесь недалеко, в этих самых развалинах. А ты, трость у него, видите ли, — зло и с издёвкой закончил говорить мой неожиданный защитник.

Эти слова услышали и Андрей с Кошевым. Старший лейтенант даже дёрнулся и хотел остановиться и развернуться, но я тихо скомандовал, не оборачиваясь.

— Отставить, товарищ старший лейтенант. Идём дальше.

Чуянов и Виктор Семёнович были на месте, оба в своих кабинетах. Я сначала зашёл к своему непосредственному начальству. Вид у меня был, наверное, не такой, как обычно, взволнованный и напряжённый. Виктор Семёнович сразу же озабоченно спросил, встав из-за стола.

— Георгий Васильевич, у тебя что-то случилось? Ты бледный какой-то.

— Случилось, Виктор Семёнович. Случилось такое, что я готов был волком выть, — я налил себе почти полный стакан воды из графина и, не спрашивая разрешения, сел за стол, тяжело опустившись на стул. — Мы возвращались от Гольдмана, и возле дома Павлова увидели группу женщин, помогающих разбирать завалы. Там, как вы знаете, они ещё такие, что к самому дому толком не подойти, горы кирпича и бетона. Оказывается, это бригада женщин-добровольцев, почти каждый день отрабатывают часов по семь, помогая нашим строителям.

У меня перед глазами снова встали эти женщины, их худые лица, их самодельная одежда, их руки в ссадинах и мозолях. Невольно кулаки сжались так, что раздался хруст суставов.

Я наклонил голову и обхватил её руками. Дальше говорить я не мог, ещё мгновение и бы разрыдался, как мальчишка. Кое-как справившись с захлестнувшими меня эмоциями, глубоко вдохнув несколько раз, я продолжил уже более ровным голосом.

— Вы бы видели их, Виктор Семёнович. Юбки из плащ-палаток, кое-кто в кирзе, а большинство в чём-то самодельном, чуть ли не в лаптях. Рядом сидят малолетние дети, совсем крохи. Все эти женщины работницы какого-то детского сада, и они уже восстановили какой-то детский дом своими силами, без всякой помощи. Я считаю, нам, горкому, а желательно обкому партии, надо обязательно поддержать такое начинание. Встретиться с Александрой Максимовной Черкасовой, бригадиром этих самоотверженных женщин, и предложить им обратиться через «Сталинградскую правду» с призывом к сталинградцам присоединиться к их добровольческой бригаде и дать городу вторую жизнь. Это может стать настоящим народным движением.

Виктор Семёнович даже немного растерялся. Но, похоже, больше не от услышанного, а от такого моего нестандартного поведения, от моей взволнованности. Он встал из-за стола, нервно прошёлся по кабинету, потирая подбородок, тут же вернулся и не сел, а как-то плюхнулся на стул, глядя на меня внимательно.