Возможно в другие времена он даже попытался бы как-то пусть не зарубить этот проект, но мягко говоря, примазаться к нему. В конце концов, именно его Академия должна была стать флагманом в области жилищного строительства. Но только не сейчас. Идёт страшная война, а Маленков не дурак, и за подобную попытку можно в один момент лишиться всего: положения, власти и даже жизни. И никакие прошлые заслуги не спасут. Веснин слишком хорошо помнит тех, кого на раз-два вычеркнули из жизни за гораздо меньшее, и не посмотрели ни на какие заслуги. Времена нынче такие, что малейшая попытка саботажа или вредительства карается беспощадно и мгновенно.

Поэтому он немного растерянно спросил:

— Вам необходимо моё официальное письменное заключение или будет достаточно устного?

Маленков посмотрел на него внимательно, словно оценивая искренность вопроса, и только потом улыбнулся:

— Конечно письменное. Без официального документа мы не сможем представить это Государственному Комитету Обороны.

Он отлично понял причину растерянности академика. Веснин оказался в непростой ситуации: признать превосходство неизвестного ему человека над всей его Академией было нелегко. Но стерев улыбку, Маленков очень жёстко добавил:

— Заключение мне необходимо как можно скорее и надеюсь вы отлично понимаете, что от этого зависит в том числе и рассмотрение вашей просьбы о возвращении Академии в Москву.

Последние слова прозвучали как холодный душ. Веснин моментально понял всю глубину сказанного. Его судьба, судьба Академии, возможность вернуться из эвакуации в столицу, всё это теперь напрямую зависело от того, насколько быстро и убедительно он напишет положительное заключение.

Маленков вызвал секретаря и распорядился:

— Организуйте товарищу академику рабочее место и обеспечьте его горячим сладким кофе с бутербродами. Пусть ни в чём не нуждается, пока работает.

Академик понял, что почти всесильный член ГКО его отлично понял и сразу как-то по-стариковски, всё-таки шестьдесят один в нынешнее время — это возраст, засеменил следом за секретарём. Ноги стали ватными, в висках застучало, но он попытался заставить себя идти ровно, не показывая слабости. В конце концов, он академик, член высшей научной элиты страны, и должен держать марку даже в столь непростой ситуации.

И только когда он расположился за столом, предоставленным ему для работы, Веснин понял смысл сказанного Маленковым и чуть не закричал от радости. Сердце забилось чаще, руки задрожали от волнения, и он вынужден был сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.