— Алексей Семёнович уже вернулся из Москвы и сейчас объезжает город. На девять ноль-ноль у него назначено совещание по этому поводу, — Виктор Семёнович показал на телефонограмму, которую я ему вернул. — Кроме перечисленных товарищей ты тоже на нём должен присутствовать.

Мне до дрожи во всём организме захотелось закурить. Виктор Семёнович меня понял и протянул мне пачку «Казбека», лежащую у него на столе. Руки у меня слегка дрожали, когда я брал папиросу. Понимание того, что я буду присутствовать на совещании такого уровня, где речь идёт о персональной ответственности перед Сталиным, вызывало смешанное чувство гордости и тревоги.

— У меня, Егор, — так по имени он называет крайне редко и исключительно тет-а-тет, — нет никаких идей и мыслей, как можно ускорить восстановление города. Твоя идея крупнопанельного домостроения хороша, но к седьмому ноября она ещё не сработает, а о переносах срока даже думать нечего.

В его голосе звучала усталость и какая-то обречённость. Он говорил медленно, словно взвешивая каждое слово, понимая всю тяжесть ситуации. Крупнопанельное домостроение, это хорошо, это перспективно, но на его освоение нужно время. А времени как раз и нет.

Виктор Семёнович чиркнул спичкой, быстро прикурил и протянул мне коробок. Я тоже прикурил, затянулся и выпустил в потолок два колечка табачного дыма. Одна половина меня нынешнего не знала ничего лучше «Казбека», а другая уже отвыкла от приличных папирос. Поэтому эти советские папиросы мне нравятся. Хотя надо будет попробовать трофейные немецкие сигареты. Говорят, у них табак крепкий, но какой-то другой по вкусу.

— У меня есть идеи, — я достал из сумки листы со своими набросками и протянул Виктору Семёновичу, — уверен, почти на все сто, что сработает.

Виктор Семёнович такого явно не ожидал и ошарашенно посмотрел на листы, которые я положил перед ним, а потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, но он старался не показывать своих эмоций. Слишком много раз за последнее время надежды оказывались обманчивыми.

— Ты завтракал? — растерянно спросил Виктор Семёнович.

— Мы с Андреем с утра чай пили, — я встал со стула. — Разрешите, мы с ним пойдём позавтракаем, а вы пока всё это прочитайте.

— Да, иди, иди, — махнул он рукой, погружаясь в чтение. — Минут через сорок приходи.

Я вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. В коридоре стоял Андрей, терпеливо ожидающий меня. Он вопросительно посмотрел на меня, но я только кивнул в сторону столовой. Говорить пока было не о чем, надо было дождаться реакции Виктора Семёновича на мои предложения.