Да и зачем мне останавливаться? Я не хочу потерять его.
Мишу.
Я разворачиваюсь на месте, бегу к мусорке, вытаскиваю и разворачиваю смятый конверт. Разглаживаю его настолько, насколько могу, снова кладу в почтовый ящик и закрываю крышку.
Не давая себе времени передумать, запрыгиваю в машину и уезжаю в школу. Скоро май. На улице прохладно, но я все равно отдаю предпочтение шортам с блузкой, потому что знаю, что к обеду потеплеет. За десять минут до начала урока паркуюсь и вливаюсь в толпу школьников, идущих по тротуару.
Из телефонов играет музыка, ребята пишут сообщения. Я чувствую, как кто-то треплет меня за руку, и чую знакомый аромат. Тен каждый день пользуется одеколоном от Жан-Поля Готье, и мне это очень нравится. У меня от этого запаха в животе все переворачивается.
— Что это? — спрашивает он, поднимая мою правую руку.
Я опускаю глаза и вижу синюю краску на указательном пальце и чуть-чуть под ногтями.
Черт.
Я отдергиваю руку, и сердце начинает бешено колотиться.
— Ничего особенного. Мама красила стены в ванной, я ей помогала.
Сжав кулак, прячу палец за ремнем сумки. Вечером нужно все это отмыть.
— Смотри. — Он показывает направо.
Я поворачиваю голову и вижу, что люди окружили лужайку. Мы оба подходим к краю тротуара и читаем огромные серебристые буквы, написанные баллоном прямо на траве.
— Вот дерьмо, — шепчет Тен. Он неприятно удивлен.
Я смотрю на слова на лужайке, и во рту пересыхает от внезапного желания расхохотаться.
Ну хорошо. Кто, черт возьми?..
Ученики толпятся вокруг, задыхаясь от хохота, некоторые снимают написанное на телефоны. Мы с Теном отходим в сторону.
— Первый раз он перешел на личности, — говорит Тен.
— Кто?
— Панк, — отвечает он с таким видом, будто я должна была сразу понять. — Теперь понятно, это кто-то из нашей школы. Кто-то, знающий нас.
Я издаю беззвучный стон. Все верно, но Панк всегда подписывает свои послания. А это выбивается из общей картины.
Слышу какой-то шум и замечаю уборщика: он тащит пожарный шланг и пытается протиснуться с ним через толчею на крыльце.
— Пойдем, — говорю я Тену.
Мы заходим в школу и идем мимо кучек ребят, окруживших другие надписи на стенах: подписанные.
Ты поцеловал мои волосы и уже запал в душу.
А бросишь меня — самому будет хуже.
— Панк
Прямо передо мной две девочки достают ручки и делают приписки, унижающие бывших парней, типа «Да, Джейк» .
Я еле сдерживаю смех.
— Это меня просто убивает, — заявляет Тен, пока мы идем к шкафчикам. — Я хочу знать, кто такой этот Панк. И тоже хочу внести лепту.
Я недовольно фыркаю. Это его личное дело. Конечно, Лайла — наша подруга, но мы с Теном оба прекрасно понимаем, что на лужайке написана правда, и я уверена, он тоже с нетерпением ждет, когда это увидит Джей Ди.