Я захожу в комнату, Дейн идет за мной. Сделав несколько шагов, зажигаю лампу на прикроватном столике.
— Ого, — говорит Дейн.
— Что?
Я поднимаю глаза, следую за его взглядом, тут же понимаю, что он имеет в виду, и на секунду у меня перехватывает дух.
Какого…
— Какого черта ты здесь такое натворил?
Я медленно разворачиваюсь, глядя на кучу рваной бумаги, разбросанной по всей комнате. Плакаты сорваны со стен, одежда разбросана по комнате, стол со свечами перевернут, а все вещи валяются на полу.
Пульс отдается в шее с такой силой, будто вены пытаются вырваться наружу через кожу.
— Это не я.
Я наклоняюсь, поднимаю горсть бумажек с пола и вижу свое имя внизу каждого письма. Некоторым из них уже год или два, еще одно я писал в средней школе. Точно знаю, потому что мое имя могут носить представители любого пола, а письма я подписывал «Миш.» , чтобы имя не звучало как девчачье.
Письма, которые я посылал Райен. Они были у нее. Как она…
Желудок сводит, и я вздрагиваю, понимая, что оказаться здесь они могли только по одной причине.
— Что это значит?
У меня начинает кружиться голова, но я поднимаю ее и смотрю туда, куда он показывает. Огромные буквы, написанные черной краской, смотрят со стены прямо на нас.
Ты обманул меня? Так берегись и жди.
— Вот дерьмо.
Не могу сдвинуться с места. Это кусочек текста из одной моей старой песни, которую Райен помогала мне писать.
Заглядываю на полку под столиком у кровати и вижу, что вещи, которые там хранились, вытащены. Достаю папку, где лежали некоторые письма — мои самые любимые, которые я перечитывал, — но даже не успев открыть ее, понимаю, что она слишком легкая.
— Нет, нет, нет, нет… — Открываю папку и заглядываю внутрь.
— Что это?
— Черт! — кричу. Не осталось ни одного письма. Я швыряю папку в дальний угол комнаты. — Черт!
— Что такое? Кто это сделал?
Господи Иисусе . Я встаю и тру руками лицо. Она знает, кто я, она нашла свои письма и вернула их мне.
Разворачиваюсь и выбегаю в коридор.
— Миша! — кричит Дейн.
Но я не останавливаюсь. Поднявшись по лестнице, пробегаю по первому этажу, выбегаю на улицу и несусь через парк.
Она меня выслушает. Она поймет. Этого не должно было произойти.
Лезу в карман джинсов за ключами, прыгаю в машину и выезжаю из парка на шоссе.
Письма. Проклятье! Зная характер Райен, я уверен, что они уже покоятся на дне мусорного ведра, изорванные на мелкие кусочки. Черт!
Одной рукой крепко сжимаю руль, а другой протираю глаза. Дорога как в тумане. Пытаюсь дышать ровно.
Эти письма для меня — все. В них мы с ней — дети, которые пытаются разобраться, кто они, и преодолевают первые трудности. В них я только еще начинаю влюбляться в нее и осознавать, как сильно она мне нужна. В них мои песни. Они — часть меня.